Он с минуту молчал, причем на его злобном лице выражение сменялось от страха до успокоения. Наконец, он с нехорошей усмешкой обернулся к своему товарищу:
-- А нам ведь придется укокошить ее, -- сказал он. -- Другого выхода нет. Ежели они найдут ее живой, она разболтает все, и тогда они уж наверняка нас сцапают.
Бродяга, которого звали Динком, вздрогнул.
-- Брось! -- слезливо захныкал он. -- Ведь знаешь, чем это пахнет?
И он сделал выразительный жест пальцем вокруг шеи.
-- Ничего подобного, -- ответил его товарищ. -- Я все обдумал. Времени у нас еще много. Мы придушим бабу, а потом пойдем по дороге навстречу шпикам, понял?
Другой в ужасе посмотрел на него.
-- Ты, кажется, белены объелся? -- спросил он.
-- И не думал. Постой, я тебе растолкую! Мы встретим шпиков как ни в чем не бывало, но сперва закопаем деньги в лесу. Шпикам мы скажем, что мы шли им навстречу, чтобы повести к этому черту Байрну, а когда мы вернемся с ними на ферму и увидим, что здесь случилось, мы также выпучим глаза от удивления, как и они.
-- Вот ерунда! -- сердито воскликнул Динк. -- Что ты думаешь, так легко втереть очки этим шпикам? Что ж они подумают, кто убил бабу и пса? Они подумают может быть, что те сами себя убили?