Пройдя в свою комнату, Билли вытащил инструменты, спрятанные под матрацем, и принялся за работу. Около часа он осторожно буравил отверстия в полу, в ногах кровати, пока они не образовали круга примерно в два фута в диаметре. Затем он взялся за пилу и терпеливо перепилил дерево между смежными отверстиями. Когда круг был закончен, он аккуратно приподнял часть пола. Получилось отверстие достаточно большое для того, чтобы могло пройти его тело.
Пока Билли был занят этой работой, трое всадников въехали в Куиваку. Это были Тони, Бенито и новый бухгалтер из Эль-Оробо-ранчо. Мексиканцы, пообедав, немедленно предались картежной игре, а Бридж отправился искать комнату в меблированном доме, куда его направили его спутники.
В виду того, что в городке имелась всего одна гостиница, не мудрено, что он попал в тот же дом, что и Билли. Комната Бриджа тоже оказалась в задней части и выходила на тот же двор. Но Бридж не интересовался своими соседями. Уже много лет не ездил он верхом так много, как в последние два дня, и его мышцы настоятельно требовали покоя.
Вследствие этого, Бридж заснул почти немедленно, как только голова его коснулась подушки, и сон его был так глубок, что, казалось, его могло разбудить только землетрясение.
В то время как Бридж улегся спать, Билли Байрн вышел из своего номера и спустился на улицу. Часовой не обратил на него никакого внимания, и Билли беспрепятственно дошел до конюшен, где стояла его лошадь. Когда он седлал ее, к нему, к великому его неудовольствию, подошел владелец конюшни.
На ломаном английском языке он выразил свое удивление тому, что кабальеро собирается выезжать в такое позднее время. Билли показалось, что в манере и тоне мексиканца скрывалось не только простое любопытство, но и подозрение к незнакомому американцу.
Нельзя было оставлять мексиканца в таком состоянии ума, а потому Билли, близко склонившись к нему, с двусмысленной улыбкой прошептал ему на ухо "сеньорита", указав пальцем на юг.
-- Я вернусь утром, -- прибавил он.
Мексиканец сразу переменился. Он засмеялся, закивал головой и игриво ткнул Билли в бок. Он смотрел, пока Билли сел на лошадь и выехал из конюшни к югу; в этом же направлении находился и банк.
Доехав до заднего фасада банка, Билли слез с лошади и оставил ее на дворе с опущенными поводьями. Вынув из-под седла лассо и засунув его под рубашку, Билли вышел на улицу, развязно прошел мимо часового и поднялся в свой номер.