— Поразительно! Знаете, что из всего этого следует? Труды экспедиции «Фантазера» тем более интересны: они позволяют установить возможность катастроф, подобных атлантидской и гондванской, в будущем…
— Не думаете ли и вы себе воздвигнуть такой же склеп? — усмехнулся Иванов.
— Я вижу, что вы все еще смешиваете фантазию с фантастикой, — отшутился Ибрагимов и прибавил, протягивая руку к вделанному в стену шкапу, около которого сидел Иванов:
— Дайте-ка лучше мне арабско-гондванский словарь!
Обнаруженная в первые дни раскопок надгробная плита с записями на двух языках — древне-арабском и гондванском — позволила экспедиции составить довольно подробный словарь. Его-то теперь он и просил.
После ужина Ибрагимов удалился в свой кабинет. Он внимательно просмотрел весь словарь, но не нашел там даже намека на название «Гондвада». Он вспомнил, что в библиотеках ниневийских царей в мессопотамских раскопках были найдены и грамматика древнего языка, и словари. Почему же и в данном случае они не могут рассчитывать на такой же успех?
Весь следующий день Ибрагимов, нащупывая почву для решения волновавшей его задачи, посвятил опытам по оживлению насекомых, погибших в янтарной массе. Когда-то, очень давно, еще во времена мамонтов, попали букашки в клейкую смолистую массу, к нашей эпохе окаменевшую. С большим упорством он извлекал оттуда допотопных букашек. Львиную долю внимания обращал физиолог на то, чтобы не испортить трупиков. Он растворял янтарь различными способами, внимательно следя за тем, чтобы применяемые им вещества не повредили останков. Ему наконец удалось снять янтарный покров с насекомых. Даже сильнейшие микроскопы не обнаруживали на тельцах посторонних осадков.
Извлеченные из янтаря трупики пропитались смолистым раствором и изнутри. Самой тяжелой задачей было совершенно очистить их. Так или иначе, своего Ибрагимов добился. Теперь для оживления насекомых надо было насытить ткани их влагой. В распоряжении молодого ученого имелось несколько однородных мушек. Одной из них он решил пожертвовать для получения необходимых предварительных данных.
Он изучил не только ее физическое построение, но произвел и химико-физиологический анализ телесной массы. К этой работе ему удалось привлечь единственного энтомолога, находившегося на «Фантазере». Тот с удовольствием присоединился к Ибрагимову. Вскоре они установили, что химический состав клеточек совершенно исчезнувшего с лица земли насекомого тождествен современным: те же белковые соединения, в такой же точно пропорции, как, например, у шпанских мух, играли первенствующее значение. Когда этот вопрос был разрешен, исследователи приступили к непосредственному оживлению подготовленных к опыту букашек.
Они поместили мушек в наполненный сгущенными парами сосуд. Температуру понизили против нормальной на несколько градусов, полагая (вполне основательно, как оказалось впоследствии), что этот вид насекомых существовал, когда на земле климат был холоднее. Через час органы мушек набухли. Водонасыщенные трупики приняли нормальный вид, исследователи подвергли букашек действию ультра-фиолетовых радиоактивных лучей.