- Берегитесь, Альфред! - сказала она. - Это бесславие, тяготеющее надо мной, гораздо страшнее, чем вы думаете. Я желала скрыть от вас эту истину, чтобы не увеличивать ваши сожаления, но предрассудки слепы и живучи. Хотя для большей части соседей я искупила роковое испытание несчастной смертью, но имя мое все же осталось для них символом скандала и посмешища. Я не осмелилась бы показаться здесь с открытым лицом: насмешки и оскорбления посыпались бы на меня со всех сторон. Так перестаньте думать о соединении с опозоренной. Как вы ни тверды, как вы ни сильны, это бремя будет слишком тяжелым и, может быть, задавит вас.
- Так что с того! Чем тяжелее бремя, тем больше для меня причин требовать своей части в нем! - пылко вскричал Альфред. - Я вам сказал, что мне надлежит бороться за вас против людской злобы. Кроме того, не преувеличила ли зло ваша изысканная деликатность, Жозефина? Невозможно, чтобы воспоминание об этой глупой шутке после стольких лет...
- Слушайте, - прервала его Жозефина, протянув руку к проливу.
Перед террасой проплывала лодка, и сидевший в ней молодой гребец пел звучным голосом:
Но жестокая Розина
Столь счастливой не была:
Видно, есть тому причина,
Что не тронулась скала...
Тра-ла-ла, тра-ла-ла,
Что не тронулась скала.