- Друзья мои, - сказал он твердым голосом, хотя черты лица его носили еще следы сильного душевного волнения. - Я передумал и решительно не допущу вас рисковать жизнями против этих бешеных людей, которых притом в десять раз больше, чем вас. Даже в том случае, если мы успеем теперь отразить это нападение, впоследствии это послужит предлогом к ненависти и мщению, и рано или поздно вы непременно сделаетесь их жертвами... Итак, пусть совершится моя участь, я заслужил ее, может быть, и совесть запрещает мне вступать в эту борьбу... мы не будем сражаться!
- В таком случае, они без жалости убьют вас, сударь, - вскричал Конан.
- Я позабочусь об этом, - сказал Альфред с горькой улыбкой, - я не стану их дожидаться. Пьер, - продолжал он, обращаясь к старому рыбаку, - приготовь свою лодку. Мы возьмем с собой еще кого-нибудь из них, - присовокупил он, указывая на крестьян.
- Меня! Меня! - закричали все присутствующие. Де Кердрен ласково поблагодарил их.
- Достаточно будет Ивона Рыжего, если только рана позволяет ему работать...
- Моя рана! - вскричал Ивон, ударив кулаком по больному месту. - Вот вам моя рана! Увидите, сударь, как мы будем управлять "Женевьевой".
- Но Ивона и меня будет недостаточно, - сказал Пьер, - если, как я полагаю, мы отправимся в Англию, надобно будет взять третьего.
- Третьим буду я, - сказал Альфред. - Проворнее, время не терпит.
Пьер и его товарищ поспешно вышли.
- Барин, барин, - вскричал Конан с отчаянием, - вы уезжаете, когда неприятель приближается. Скажут, что вы испугались.