- Не худо, мой любезный, - отвечал старик с сожалением. - Вот тут-то и есть дьявольство... я просто бешусь, что не могу упрекнуть его ни в чем, что до меня касается. Замок мы стережем одни с Ивонной. Все необходимое нам доставляется и жалованье платят исправно, словно работа наша очень трудна. Подлинно сказать, не в чем нам пожаловаться на господина Туссена, потому-то нам не раз и приходило в голову подозрение, что он говорил правду о тайном господине, у которого он был только агентом. Нотариус скуп, за свой счет он вряд ли бы стал кормить двух таких бесполезных стариков, как мы...
- Но этот неизвестный господин, о котором он говорит, ты его видел?
- Никогда. С тех пор, как поправлен замок, насчасто извещали о его скором посещении, приказав, чтобывсе было готово для его принятия, но никто не являлся... Вот недавно еще, только несколько дней назад, мы получили приказание приготовить апартаменты. Но, верно, и в этот раз будет как прежде, да я и не жалею об этом. Туссен или другой кто, только мне крайне прискорбно было бы видеть, что чужая нога оскверняет жилище де Кердренов!
В продолжение этого разговора прошли дубовый парк, свято сохраненный, и достигли главного фасада замка. Как сказал Конан, здание было в лучшем состоянии: кровля была возобновлена, на окнах были новые ставни, решетка вокруг переднего двора была позолочена; все здание имело вид опрятности и комфортабельности, вовсе непохожий на его прежнюю угрюмую наружность.
Смущение и страдания больного, казалось, увеличились, шаги его сделались медленнее. У него вырвалось несколько невнятных слов.
- Ну, друг мой, - сказал Конан, - приободрись! Еще несколько шагов, и мы пришли. Мы постараемся подать тебе помощь. Но ради Бога, - присовокупил старик, едва переводя дух и весь в поту, - переступай хоть немножко сам, я уже из сил выбился.
Вдруг неизвестный быстро выдернул свою руку и побежал к замку, шатаясь из стороны в сторону.
- Теперь я один пойду! - вскричал он в безумном исступлении. - Неужели мне изменят силы в ту минуту, когда я почти касаюсь цели, столь давно желанной? Я хочу еще раз обнять этот благословенный порог... потом умру спокойно!
- Несчастный! Подожди меня, ты упадешь! - кричал Конан, силясь догнать его. - Это же бред, бешенство! Он разобьет себе голову о камни.
Путешественник не слушал его. Он быстро взбежал по крыльцу главного входа замка. Оказавшись наверху, он бросился на колени, руки и глаза поднявши к небу, как бы желая молиться. Но в ту же минуту, подавленный тройным действием горячки, изнурения и волнения, он рухнул навзничь, тяжело застонав.