- Я это и хочу сделать, Ивонна.
- Как? В твою комнату?
- Нет, нет, наверх, в парадную спальню, на эту прекрасную постель, покрытую атласом и кружевами.
- Но ты забываешь... если приедет другой!
- Я не знаю другого владетеля этого замка и острова Лок, кроме господина Альфреда де Кердрена, - возразил Конан с твердостью. - Он никому не уступал и не продавал своих прав; он здесь у себя... запомни это хорошенько, Ивонна. А я не хочу знать ни предписаний народных агентов, ни маранья этого Туссена, ни конфискаций, ни податей, ни дьявола... Владелец дома возвратился - следует повиноваться только ему!
- Очень хорошо, Конан, - с жаром отвечала старушка, - я видела, как он родился, и уж, конечно, не я откажусь от повиновения ему... Но между тем подумай немножко: если тот, из Сент-Илека рассердится и вздумает прогнать нашего господина?..
- Его прогнать! Его? - вскричал мажордом, и глаза его засверкали гордой воинственностью. - Прогнать господина Альфреда из собственного его дома? Желал бы я, Ивонна, чтобы они осмелились сделать эту попытку! Да, я желал бы на старости лет моих, чтобы они затеяли подобную подлость! В четверть часа я поднял бы на ноги всю эту страну, и на этот раз подрались бы непременно... Да пусть их. Около нас много людей, которые после революции раскаялись в том, что оставили своего прежнего господина в ту ужасную ночь, о которой мы говорили столько раз, и они поклялись мне, что если бы это началось снова... У нас есть здесь Ивон рыжий, скрипач Каду, старик Пьер, китолов Жан и множество других, которые постоят за правое дело. Они не прочь, когда понадобится, защищать господина де Кердрена, и мы могли бы выдержать осаду, да, настоящую осаду, о которой бы заговорили во всей провинции, я тебя уверяю.
И он потер от удовольствия руки.
Ивонна была очень проста и она имела слишком высокое мнение о своем начальнике, чтобы увидеть безрассудство подобного предложения. Она нисколько не сомневалась в том, что моряки и рыбаки острова Лок в состоянии победить все республиканские войска, если так утверждает господин Конан. Потому она и не возразила ничего. Старик, довольный тем, что убедил ее, продолжал торопливо:
- Пойдем, любезная Ивонна, довольно об этом. Позаботься приготовить постель. А я пока слазаю в тот шкаф, в котором мы хранили, как драгоценность, удочку и прочее имущество, оставленное здесь господином при его отъезде, и снимем с него эти матросские лохмотья. Что подумали бы - Боже мой! - если бы увидели его в таком безобразном наряде?