- Гм, гм! - проворчал он. - Я не позволю одурачить себя медовыми глазками и слезами женщины. Мне нужно получше узнать вас, прежде нежели я позволю вам быть подле господина. Кто вы такая, и заслуживаете ли вы подобного доверия?
- Я тебе сказала: я - друг его...
- Да, и вместе с тем друг негодного стряпчего, который сейчас здесь был. Послушайте, сударыня, мне не хотелось бы думать о вас слишком дурно, но можно спросить, однако, какой вы находите интерес в тесном сближении с моим господином, который имеет так много причин быть недоверчивым?
Он остановился. Госпожа Жерве бросила на него взгляд, в котором было столько выразительности, столько упрека, что недоверчивый управитель покраснел и, в сильном замешательстве, перешел к противоположной крайности.
- Выслушайте меня, сударыня, - сказал он с чувством. - Я, наверное, злой человек... Несчастья и опасное время, в которое мы живем, испортили мой характер и сделали меня несправедливым. Простите меня... я хочу поправить свою вину перед вами. Да, клянусь моей душой! Я ее исправлю.
Он вынул из кармана ключ и отпер решетку.
- Войдите, - сказал он, - и вы увидите господина и свободно сможете ухаживать за ним, как будто бы вы были ему жена или сестра.
Дама торопливо проскользнула в дверь, боясь, может быть, чтобы Конан опять не раздумал.
Спустя минут пять старик ввел ее в комнату больного. Альфред, все еще спавший, оставался спокойно в том же положении, а Ивонна не могла не вскрикнуть от удивления. Она хотела расспросить Конана, но он тщательно избегал ее взгляда. Вскоре оба они обратили внимание на незнакомку. Вид ее и поступки, действительно, в сильной степени возбуждали любопытство.
Она тихими шагами и со всей осторожностью подошла к постели, на которой покоился Альфред, подняла дрожащей рукой кисейный занавес и несколько минут пристально смотрела на больного.