- Что за нужда? - отвечал Альфред, слегка отряхивая платье ручкой своей охотничьей плети. - Для них сойдет и так... Но одну минутку, Конан. У тебя такие зоркие глаза, что я еще хочу испытать их... Не можешь ли ты разглядеть какой-нибудь из тех дам, которые там в лодках?
- Как не разглядеть, сударь. В одной сидит мадемуазель Флора Туссен, сестрица нотариуса, и несколько других, которых я никогда не видывал. В другой я различаю госпожу Лабар... Знаете ее? Вдову того прежнего корсара, что умер два года тому назад в Сент-Илеке и оставил своему семейству пропасть добра, которому, может быть, лучше бы достаться в другие руки.
- Госпожа Лабар, говоришь ты? Из женщин она одна в этой лодке?
- Нет, нет, сударь... теперь и вы можете видеть, как я, другую женщину, помоложе и постатнее, которая всякий раз жмется к ней, как волна покачнет лодку. Это, верно, мадемуазель Жозефина Лабар, самая красивая девушка в здешней стороне, говорят.
- Жозефина! - вскричал молодой человек в радостном восторге. - И она тоже! Возможно ли, после того, что произошло между нами? Так она не сердится на меня!.. Я несмел надеяться... Твердо ли ты уверен, что узнал мадемуазель Жозефину Лабар?
- Твердо, сударь, - отвечал управитель, с беспокойством глядя на него.
- Итак, я не ошибся! Потому что и я тоже угадал ее, сердце мне говорило... Но поспешим: надобно приготовиться учтиво принять посетителей... Я передумал, Конан, и хочу идти вместе с тобою в замок: в этом костюме неприлично принимать дам... Идем же, идем проворнее.
Он схватил ружье под мышку и начал подниматься по тропинке с такой скоростью, что Конан едва поспевал за ним. Через несколько минут бедняга совсем выбился из сил и почти задыхался. Альфред заметил это, хотя и был занят своими мыслями.
- Не спеши так, мой старый друг, - сказал он, - ты можешь догнать меня позже.
- Да, если позволите, сударь... ноги-то у меня уже не двадцатилетние!