- Я вас огорчаю, - продолжал Альфред, - но и я со своей стороны также чувствую, что сердце мое разрывается при мысли о расставании с вами навсегда. Ах! Кто известил вас о моем возвращении, тот не был ни вашим другом, ни моим!
- Это месье Бернар, новый фермер острова, - отвечал Пьер. - Он нездешний, а потому ровно ничего не знает ни о море, ни о судах, только и толкует, что о земледелии, плантациях и скотоводстве. Душой и телом предан старому Туссену. Сегодня утром он пришел в деревню и разблаговестил о вашем приезде в замок, а потом, как переполошил всех, сам и улизнул.
- В самом деле, его нет с нами, - заметил Ивон Рыжий. - Этот мошенник где-то шныряет.
- Извините меня, друзья мои, - прервал его де Кердрен, - если я вам напомню, что нам время расстаться. Присутствие здесь такого множества народа могло бы оскор- бить настоящего господина замка. Я вам обещаю непременно прийти повидаться с вами там, в деревне, и проститься с вами еще раз прежде, нежели оставлю эту страну навсегда.
Добрые люди готовы были с покорностью удалиться. Сам Конан, с нахмуренными бровями и сжатыми кулаками не мог более говорить о сопротивлении после того, как Альфред запретил ему это так решительно. Итак, от него еще раз ускользал найденный им случай возмутить для защиты интересов своего господина население острова. Но тут неожиданное обстоятельство изменило ход дела и разбудило только что угомонившиеся страсти.
Толпа собиралась уже разойтись, но вдруг все остановились и, казалось, подались немного назад. Люди расступились, и в комнату вошел человек высокого роста в черном платье и с бумагами под мышкой. При его приходе снова стал подниматься гневный шепот, отовсюду на него были устремлены угрожающие взгляды. Это был нотариус Туссен.
По мере того как он подходил к главной группе, в которой находился Альфред, это собрание становилось все более и более раздраженным.
- Он осмелился войти сюда! - сказал один старый моряк, жуя свой табак. - Эх, если бы позволил господин... с одного бы удара!
- Он не хочет даже и уважить его! - сказала одна из женщин, показывая законоведу кулак.
Несмотря на эти возмутительные слова, Туссен выглядел очень уверенным. По дороге он раскланивался с теми, кого знал, но все от него отворачивались.