- Это Шарль Раво, - прервал старика Вернейль. - Мой товарищ лейтенант Раво, которому я послал письмо в день прихода в Потерянную Долину.
Гильйом с другого конца комнаты сделал утвердительный жест.
- Ну, так этот лейтенант Раво, - продолжал Филемон, - не удовольствовался басней Гильйома, который сказал ему, что спрятал тебя в одном укромном месте, известном ему одному, на одну только ночь, и что утром ты должен был присоединиться к французским аванпостам. Он разразился страшными проклятиями и ругательствами, кричал, что это невозможно, что Гильйом имеет какие-то причины скрывать тебя, и кончил угрозой пристрелить его, если он не скажет, где ты находишься.
- Узнаю Раво, - улыбнулся Вернейль. - И что же, Гильйом уступил?
- Вся соединенная армия Массены не в состоянии была бы вырвать у Гильйома тайну его друга, - с гордостью произнес Филемон. - Вы, военные люди, думаете, что храбрость присуща только вам. Гильйом с пистолетом у виска повторил свои объяснения.
- Раво, несмотря на свою раздражительность, неспособен убить человека беззащитного... И что же, он поверил в искренность Гильйома?
- К несчастью, нет. Одну молодую девушку крайне занимает твое исчезновение. Она считает тебя жертвой какого-то злого умысла, и сообщила свои смешные опасения твоему другу... Ты, конечно, знаешь, о ком я говорю?
Арман вспомнил о Клодине, дочери розентальского пастора.
- Как бы то ни было, - продолжал старик, - лейтенант Раво, перейдя от угроз к просьбам, стал умолять моего Гильйома передать тебе письмо, утверждая, что дело идет о твоей чести, о твоем будущем. И Гильйом в конце концов сдался. Ничего не обещая, не давая никакого объяснения, он взял письмо, из которого ты обо всем узнаешь.
- Давайте его скорее, - сказал Арман с нетерпением.