Англичанин оставался бесстрастен.
- Нет, - ответил он твердо, - никто более меня не желает видеть этих молодых девиц, особенно мисс Бриссо, вне опасности, но я судья и мне непозволительно договариваться с грабителями и убийцами, принимать их условия и оставлять их на свободе.
Мартиньи и Бриссо с изумлением переглянулись.
- Мыслимо ли это? - повысил голос виконт. - Мсье Денисон, время ли теперь разыгрывать роль Брута? Ваша нерешительность может иметь самые пагубные последствия.
- Что за беда, - поддержал его Бриссо, - если эти люди еще некоторое время будут на свободе, когда речь идет о беззащитных девушках? Послушайте, мсье Денисон, если вы способны остаться равнодушным в подобных обстоятельствах, то я никогда в жизни не увижусь больше с вами.
- Я не равнодушен, господин Бриссо, - возразил судья, - но я как должностное лицо представляю власть королевы - власть, которая не должна унижаться до договоров с преступниками.
- Что же намерены вы делать?
- Прежде всего, - ответил Денисон, - я не думаю, чтобы они осмелились убить девушек, так как это не принесет преступникам никакой пользы. В этом отношении, я думаю, нам нечего опасаться. Тем не менее я хочу освободить пленниц как можно скорее, и вот мой план: без сомнения, негодяи где-нибудь поблизости ждут сигнала, который мы не подадим... Мы нападем на них прежде, чем они успеют опомниться.
- Нет, ваш план слишком рискованный, - возразил Мартиньи. - В случае неудачи вы только озлобите преступников и они могут решиться на крайние меры. Я прошу вас, мсье Денисон, от имени Бриссо и моего, действовать осторожнее. Единственно верное средство спасти Клару - пойти на уступки.
- Да, мсье Ричард, - сказал Бриссо, - вы любите, сжальтесь над моей бедной дочерью, и предоставьте этим людям свободу.