Потому он еще не знал, что происходило у Бриссо и не подозревал, по какой причине был приглашен в дом торговца.
- Мсье Денисон, я сразу приступлю к делу, потому что, несмотря на мое фанфаронство, я могу с минуты на минуту лишиться сил, - сказал Мартиньи. - Прошу вас, дайте мне вашу руку!
Судья протянул ему руку с удивленным видом.
- Мсье Денисон, - продолжал виконт, - когда я приехал в Дарлинг, вы любили мадемуазель Бриссо, и я имею причины полагать, что были любимы ею. В силу некоторых обстоятельств я чуть было не лишил вас счастья, на которое вы имели право. Но препятствие, явившееся между вами и прелестной мадемуазель Кларой, скоро исчезнет навсегда, и то, что было разъединено, соединится снова... Мадемуазель Клара, не угодно ли и вам также дать мне вашу хорошенькую ручку?
Клара в нерешительности смотрела на виконта.
- Отец ваш скажет вам, что вы должны повиноваться мне, - продолжал Мартиньи, улыбаясь. - Притом не сами ли вы дали мне право располагать вашей рукой?
Клара по знаку отца повиновалась. Виконт взял ее руку, и, запечатлев на ней поцелуй, вложил в руку Денисона.
- Вот! - сказал он, вздохнув. - Все кончилось, как мелодрама в парижском театре.
Все были изумлены, и особенно Денисон. Заметив, что руки Клары и судьи разъединились как бы с сожалением, Мартиньи прошептал:
- Бриссо, вспомните о вашем обещании... От вас зависит счастье вашей дочери.