- Готовить сейчас же дорожную карету! Маркиз наденет мундир капитана стрелков для большего внушения страха всей этой дряни. Пусть вся прислуга и сторожа оседлают лошадей и хорошенько вооружатся, и при малейшей дерзости - стрелять без пощады!
Слова эти так ясно доказали отсутствие разума.
Все присутствующие замолкли и глядели с любопытством и сожалением на госпожу де Меревиль; испуганная Мария на руках и ногах приползла к матери.
- Мама, дорогая моя, несравненная мама, - говорила она в отчаянии, - придите в себя, опомнитесь, мы спасены благодаря Даниэлю, благодаря этим добрым людям! Мама, узнайте ж меня, я ваша дочь, я Мария...
Маркиза на минуту умолкла, но потом величественно и гордо продолжала:
- Моя дочь! А как она была принята при дворе! Король улыбнулся ей, а королева вечером в кругу придворных сказала мне... Ваша дочь, маркиза, хороша, как все Меревиль! Герцог де Шольм танцевал с нею два раза менуэт! Хорош собою этот молодой герцог де Шольм и притом хорошей фамилии.
Мария грустным взглядом показала Даниэлю отчаянное свое положение и сказала:
- Боже мой! Она не узнает меня!... Мало было нам еще несчастий!... Даниэль, пожалуйста, поговорите хотя вы с ней! Может, ваш голос приведет ее в себя.
- Не тревожьтесь, Мария, это не что иное, как временное расстройство, следствие от лихорадочного состояния.
- Не бойтесь, маркиза, - прибавил он тихим задушевным голосом, - вы окружены только друзьями!