- Позвольте, милостивый государь, - холодно ответил он, - может, действительно мы и родня, хотя мне это ничем еще и не доказано... Но если мы невольны в выборе себе родственников, то, надеюсь, можем свободно выбирать себе друзей.
И он сел.
Неприязненный этот прием не мог не произвести дурного впечатления на дам; маркиза закусила губы, а Мария надулась. Что же касается до Франсуа, то он сразу понял обиду: кровь бросилась ему в голову, а из-под опущенных ресниц глаза его злобно блеснули. Все эти признаки сильного гнева мгновенно же исчезли, и он снова попал на свой игриво наивный тон, так мало приставший к его могучей фигуре.
- Хорошо сказано! - проговорил он, усаживаясь в свою очередь. - Меня, впрочем, предупреждали, что кузен Даниэль неподатлив на дружбу... Но, честное слово, я же принужу его полюбить себя, а в ожидании этого, надеюсь, он не откажет мне, по крайней мере, в своем уважении?
- В некоторых случаях уважение так же трудно приобретается, как и дружба.
Мать и дочь на этот раз вышли из терпения.
- Даниэль, Даниэль! Как это грустно, - проговорила молодая девушка, - от вас можно было ожидать ежели не великодушия, то хотя бы вежливости.
- Господин Даниэль положительно выходит из границ, - начала маркиза, - и совсем не то обещал мне сегодня утром. Но если все эти невежества и холодность происходят от сомнения в действительности близкого родства, то вот бумаги, - и она указала на камин, на котором виднелось несколько бумаг, - ясно доказывающие права господина Готье на наше внимание и расположение.
Молодой администратор понял, что он далеко зашел, а потому, отказавшись от пересмотра предлагаемых ему бумаг, продолжал уже более мягким тоном:
- Это лишнее, маркиза, я вам верю, и просмотрю эти акты в другое время; сознаюсь, что может господин Готье ожидать от меня другого приема, но не от меня будет зависеть, по мере того как более познакомимся мы с ним, приобретет он мои и дружбу, и уважение, которых он желает.