- Вы видите теперь, как бессмысленно было это подозрение, - ответил он, - очень понятно, впрочем, что в первую минуту вы должны были хвататься за всех находившихся под рукой. Между прочим, бригадир Вассер тотчас же после обыска отпустил меня, и вы сами даже составили обо мне такое лестное мнение, что поручили мне дело, касавшееся лично меня.
- Это правда. Но почему же тогда вы не назвали мне себя?
- Хм! Послушайте же, - ответил Франсуа, - тогда были не такие времена, чтоб соваться вперед без особенно важной причины. Вы мне ничего не сказали о нашем родстве и обо всех выгодах, следующих из этого для меня. Гораздо позже только я решился поразведать и узнал, что я действительно сын и наследник вашего дяди Ладранжа. Между тем, моего личного тут убеждения было недостаточно, чтобы быть признанным законом, мне следовало достать документы, съездить домой; а это было сопряжено с большими затруднениями и требовало много времени. Наконец я явился к этому нотариусу и вслед за этим и сюда.
Верная в своем оптимизме маркиза прибавила:
- Все как нельзя проще и совершенно ясно.
- Вы находите, маркиза? - ответил Даниэль сухо. -По моему же мнению, в рассказе господина Готье есть много темного, требующего новых пояснений.
Франсуа, засмеявшись, откинулся на спинку стула.
- Честное слово, кузен! - начал он насмешливым тоном. - Видно, что вы адвокат, вам все надобно пояснений, и вы придираетесь к словам.
- Я уже более не адвокат, - нетерпеливо перебил его Даниэль, - вот уже несколько часов, как я председатель суда присяжных в Шартре, советую не забывать этого!
Конечно, говоря это, Даниэль не думал запугать Франсуа, тем не менее последний, услыхав о новой должности своего собеседника, не мог удержаться от невольной дрожи. Казалось, легкое облако замутило его, а беспокойный взгляд будто искал возможности скрыться. Но впечатление это было мимолетно, и прежде чем присутствующие могли заметить его, железная воля этого человека помогла ему превозмочь себя, и он опять, улыбаясь, заговорил самоуверенно.