- Не старайтесь обмануть меня, - продолжал в волнении Ладранж, - сами того не подозревая, вы поддались влиянию вашей матери. Конечно, у этого молодого человека есть качества, могущие заменить в нем недостаток образования и заставить забыть его рождение. Мария, вы не решитесь утверждать, что он вам не говорил уже о своей любви и свадьбе?
- Отчего же ему бы и не говорить? - ответила молодая девушка, желая посмотреть, какое произведет действие это на Даниэля. - В тех отношениях, в которых мы находимся, ему было бы трудно, почти невозможно умолчать о своем чувстве.
- И вы не остановили его с первого же слова? Вы не объявили ему, что другие обстоятельства...
- Какие обстоятельства? Не сами ли вы торжественно отдали мне назад мое слово? И я поступила бы очень легкомысленно, если бы не вняла выражению его чувств, подкрепленных родством.
Но, увидя по расстроенному лицу Даниэля, что зашла слишком далеко в шутке, мадемуазель де Меревиль переменила свой тон.
- В силу чего вы сомневаетесь во мне, негодный ревнивец? Может ли кто в мире заставить забыть меня о нашей чистой, святой любви детства?... Я уже раз сказала вам, и это неизменно: я ваша или ничья!...
В словах этих, сопровождавшихся мягким, добрым взглядом, слышалось много правды. Но демон ревности мучил Даниэля.
- А между тем, Мария, сознайтесь, ведь вы слушали не сердясь объяснения этого Франсуа Готье?
- Сознаюсь, Даниэль.
- Как же это, если вы его не любите?