Шепот их, сливаясь со стуком часов и треском огня в камине, не помешал, однако, обществу услышать слабый крик ужаса, раздавшийся около них. Говорившие обернулись. Старый нотариус, поднявшись с места и с протянутыми руками перепуганно глядел на одно из окон гостиной, расположенной, как мы уже говорили, в первом этаже замка.
- Что, что такое, любезнейший Лафоре? - спросил Даниэль.
- Там... там... за окошком... - говорил не шевелясь нотариус, только указывая рукой на предмет своего ужаса, - разве вы не видите человека, упершегося лбом в стекло?
Даниэль подбежал и быстро поднял легкие белые занавесы, закрывавшие некоторую часть окна.
- Но там ничего нет, - сказал он, - посмотрите сами!
Дамами овладел ужас, Даниэль жестом успокоил их.
- Я ничего не говорю, - бормотал Лафоре, - но я убежден, что видел...
Даниэль открыл обе половины рамы, холодный осенний ветер, ворвавшись в комнату, чуть не задул все свечи; несмотря на то, свет, падавший из комнаты, осветил весь цветник, бывший тут под окошком и при этом легко было убедиться, что нигде никого не было. Для большей вероятности Даниэль высунулся из окошка и несколько минут внимательно вслушивался; но ничего не услышал и не увидел.
- Ну, милый мой Лафоре, - сказал он, запирая окно, - вам показалось. Никто не посмеет прийти сюда подсматривать за нами, а если кто-нибудь из деревенских и захотел воспользоваться одной из прогалин в здешней стене, чтобы пробраться в сад и заглянуть, что здесь делают, то из этого не стоит так тревожиться и пугать дам.
Сконфуженный старик Лафоре снова уселся.