- Я... я ничего не знаю... что ж я могу сказать? Матушка, матушка! Защити меня!
- Фаншета Бернард, я предлагаю вам объясниться.
- Ах, гражданин Вассер, - сказала фермерша, -- разве вы не видите, что она бредит? Это было бы уже жестоко с вашей стороны, мучить мою бедную дочь в подобном положении.
- Правда, - ответил жандармский офицер. - Ее ответы в настоящее время не могут иметь законной справедливости, следственно надо подождать ее спрашивать, пока совсем не успокоится, во всяком случае, если только слова ее не лихорадочный бред. Итак, госпожа Бернард, найдя теперь свою дочь, вы, конечно, оставите ее около себя?
- Да, да, я оставлю ее, - лепетала несчастная мать, -я постараюсь заставить ее позабыть все прошлые несчастья. Не так ли, Фаншета? - продолжала она, наклоняясь к дочери. - Не правда ли, что мы с тобой более никогда не расстанемся, никогда?
- Мы, матушка, скоро расстанемся, - прошептала Фаншета, - я пришла к тебе, только чтобы попросить у тебя еще раз прощения и... умереть.
- Итак, - продолжал Вассер, - я оставляю это несчастное создание на ваше попечение. Впоследствии я сделаю ей допрос; конечно, ответы ее не заслуживают большего вероятия, чем бред больного, но все же я не имею права ничем пренебрегать.
И надев свой плащ, он пошел к двери, как вдруг с улицы послышались торопливые шаги, дверь быстро отворилась, и в хижину вбежал запыхавшийся человек, проговоря пресекавшимся от усталости голосом:
- Добрые люди, не выдавайте меня! Меня преследуют.
И не дожидаясь ответа, беглец бросился к двери, выходившей во двор, но тут Вассер, загородив ему дорогу, схватил за ворот, насмешливо прибавив: