Он был побежден и уже открывал рот, чтобы сказать лейтенанту Вассеру так давно ожидаемое сообщение, как вдруг позади него раздался глухой прерывающийся голос.
- Изменник! Лгун! Подлец! - говорил голос. - Беда тебе будет, если донесешь на него.
Лейтенант Вассер так углубился в этот интересовавший его разговор, что совершенно забыл о присутствии тут женщины, в другом углу комнаты. Борн де Жуи вскочил. Подойдя к кровати, он узнал Фаншету, опиравшуюся на локоть и глядевшую на него страшными глазами.
- Греле? - воскликнул он. - Она здесь зачем?
- Что же тут удивительного, что дочь пришла к матери? - сказала фермерша.
- Та, та, та! - начал опять Борн де Жуи. - И госпожа Бернард покинула Брейльскую ферму и оказывается матерью Греле! Что тут все за чертовщина.
- Это значит, Герман Буско, - сказал Вассер, торопясь воспользоваться обстоятельствами, - что даже в этом доме есть личности, могущие перебить у вас выгоду вашей откровенности.
- Нет, нет! Это несправедливо! - вскричала Фаншета с энергией, усиленной горячкой. - Я ему не изменю... я ничего не знаю... я ничего не скажу... Он причина всех моих несчастий, он причина тому, что я живу всеми покинутая, в нищете, в стыде с самого того дня, как отец выгнал меня; он унижал, оскорблял, бил меня, он презирает, ненавидит меня, он убил моего ребенка, моего бедного мальчика за то, что тот не хотел воровать... И все-таки я не изменю ему... Я любила и люблю его. Наказанием за все вины мои будет мне то, что до последней минуты жизни я буду любить его.
И с распустившимися волосами она заметалась по постели.
- Несчастная, несчастная, - шептала со страхом старушка Бернард, стараясь успокоить ее, - подумай о том, что ты говоришь! Ведь могут принять, что ты сама...