- Подождите хоть до завтра! - продолжал уже умоляющим голосом Бо Франсуа. - Эта Меревильская экспедиция не может не обогатить нас, тогда каждый, взяв свою долю, будет волен идти куда хочет.
- Завтра мы уже будем все схвачены, если еще проторгуемся здесь! - проговорил чей-то сиплый голос.
- А если я не хочу, чтобы вы все таким образом оставили меня? - вскричал Мег, возвращаясь опять к угрозе. - Не Мег ли я ваш? Не имею ли я над каждым из вас права жизни и смерти? Бунтовать вы хотите, что ли? Забыли устав нашей ассоциации?
- Ассоциация наша уже больше не существует, - ответил Баптист, которому уверенность, что его поддержат, придавала храбрости, - и было бы сумасшествием опираться теперь на ее уставы, когда нам грозит такая опасность.
Слова эти были приняты всеобщим одобрением.
- Ага! Это ты Баптист храбрец, Баптист краснобай! -ответил с презрительною улыбкой Бо Франсуа. - Я так и знал, что ты будешь против меня!... Ну так, ради ж всех чертей, ты поплатишься за все и послужишь примером для других.
Говоря это, он навел на бледного, дрожащего Баптиста один из своих пистолетов и спустил курок.
Невидимая рука, может быть, рука Розы, подняла ему локоть, и пуля, поразившая бы несколько человек в толпе, попала в крышу. Живо схватился Бо Франсуа за другой свой пистолет, но его не допустили им воспользоваться. Несколько человек бросились на него и общим усилием, несмотря на его геркулесову силу, на его проклятия и топот ногами, отняли оружие. В одно мгновение он был опрокинут, и бросили ему на голову кусок холста, как будто деятели этого насилия еще боялись быть узнанными. Напрасно Бо Франсуа метался, с ним обходились так, как часто обходился он со своими жертвами.
Наконец он почувствовал, что давление державших его рук ослабло и числом их стало меньше; скоро это давление совсем исчезло, и он понял, что сторожа оставили его; он хотел встать, но голова его все еще оставалась окутанною, а туловище было связано веревками. Вертясь на голой земле в безумном бешенстве, он услышал тихий голос просивший его успокоиться, а нетерпеливые руки торопились развязать опутывавшие его веревки. Освободясь и сбросив покрывало, он мог наконец разглядеть, что происходило вокруг него. Он сидел посреди ложи, освещаемой теперь только дрожащим пламенем костра. Перед ним стояла Роза, убитая, немая; густая же толпа, бывшая тут за минуту перед тем, уже исчезла, и сквозь отворенную дверь слышался вдали шум, передававший всеобщее волнение.
Бо Франсуа увидел около себя свой заряженный пистолет, которого никто у него отнять не посмел, схватил его и с неистовым криком бросился в дверь.