- А по какому праву, господа, - перебил его важно доктор, - вмешиваетесь вы в мои дела? По какому праву хотите вы запретить мне наказывать негодяя, слугу, постоянно злоупотребляющего моей доверенностью, обкрадывающего меня и не заслуживающего хлеба, который ест?
- Об этом сообщит вам здешний ближайший судебный пристав, если вы не поспустите тону, доктор, - твердо ответил ему Вассер. - Потом, что это такое за лекарство, которое вы заставляете его выпить? Отравить вы его хотите?
- Совершенно напротив, господа, - ответил уже униженно шарлатан, - этот негодяй, которого пьянство довело до идиотизма и которого я держу у себя из сострадания, потому что он более ни к чему не пригоден, имел глупость сегодня выпить лекарство, составленное из викфоля, камфары и цикуты и которое я его послал отнести на соседнюю ферму... Он долго проходил, не исполнил моего поручения, ввел меня в большой убыток и наконец напился; не заслуживает ли все это наказания? Впрочем, он сейчас только сознался мне в истине, знай я ее ранее, я не наказывал бы его, потому что он и без того уже плох. Если теперь же я не заставлю его раскаяться, через несколько часов его не будет.
- Да, следует ему тотчас же оказать пособие! -вскричал Ладранж. - И в случае надобности, можно его принудить.
Шарлатан осмотрел своего слугу, губы которого начинали уже чернеть.
- Боюсь, что уже поздно! - холодно ответил он. - Но не беспокойтесь, господа, если этот человек и умрет то потеря будет не велика.
И он снова подал микстуру больному, тот слабо зашевелился, но, видя, что не в силах более противиться, начал пить, приговаривая:
- Смилуйтесь, хозяин, не нужно более лекарств, еще раз смилуйтесь.
Все молчали. Умирающий в мрачной апатии, еле переводил дух и уже не шевелился более, шарлатан всматривался в двух приятелей, приемы которых начинали его беспокоить.
- Баптист-хирург! - произнес наконец громко Даниэль. - Вы, должно быть, уж очень ненавидите своего бывшего начальника, что так мучаете его.