- Да, да, - перебила его госпожа Бернард, - потом увидим, сторгуемся, а теперь, мой друг, вам не худо бы было опять пойти на сеновал заснуть до завтрашнего утра, ничто так не освежает раны, как сон; не нужно ли вам чего еще отсюда?
Франциско спросил поесть, все прибавляя, что он за все заплатит. Фермерша отрезала ему огромный ломоть хлеба и кусок сыра, прибавив к этому бутылку вина, пожелала покойной ночи.
Поблагодарив ее, разносчик собирался уже выйти, как в комнату, беззаботно что-то напевая, вошел Борн де Жуи.
- Везде все тихо и спокойно, - сказал он, по-видимому, обращаясь к хозяйке, - кажется, все хлопочут об одном, чтоб идти спать поскорее, да не худо бы и нам об этом же подумать. Но, Господи помилуй, гражданка, кто это у вас едет в такую пору? Почему ваш муж запрягает тележку?
- А разве кто-нибудь уезжает? - вскричал Франциско.
- А вам, приятель, какое до этого дело? - ответил Даниэль.
- Да я думал, видите ли, моя бедная жена будет очень беспокоиться... так я хотел, если едут в город, дать поручение, может, даже не согласятся ли и меня взять с собой?
Даниэлю почему-то эти два человека казались подозрительными, и к тому же ему не хотелось, чтоб они видели меревильских дам, которые в это время должны были выйти из своей комнаты.
- Этого нельзя! - ответил он сухо. - Еду я, если вы желаете это знать, но еду не туда, куда вам нужно, и никаких поручений от вас принять не могу.
- Вы? - переспросил разносчик, - я думал, вы верхом.