- Мег, - сказала она тихо, - мне надобно поговорить с вами... можете ли вы меня выслушать?
Разносчик сердито топнул ногой.
- Некогда мне, убирайся к черту!
Но нищую, казалось, не испугал этот ответ.
- Франциско, - снова начала она, делая ударения на каждом слове, - Франциско де Мартан, не узнаешь ты разве Фаншету Бернард? Правда, - продолжала она со вздохом, - она настолько изменилась, что даже и отец с матерью не узнают ее более!
Никакого чувства не отразилось на лице разносчика, он ничего не ответил, но, взяв Греле за руку и отведя немного в сторону, он при свете луны несколько минут вглядывался в ее лицо.
- Право, может быть! - проговорил он, качая головой. - Но Фаншета была хорошенькая, а ты-то уж далеко не хороша!
Сердце нищенки, казалось, разорвалось от горя.
- Франциско, - проговорила она, плача, - вот как ты встречаешь меня после такой долгой разлуки, после того, что, лишив меня всего на свете, сделавшись причиной всех моих несчастий, ведь всему, всему один ты виной! Видясь с тобой потихоньку, когда ходили в город на рынок, я не сумела, простодушная девочка, устоять против тебя, ты был так хорош, так ловок, так хорошо говорил, и я была так молода и так неопытна. Обесчещенная и не имея более возможности скрывать свою вину, я все еще рассчитывала на твое сострадание, но ты так неожиданно тогда скрылся из нашей стороны и никто даже не мог мне сказать, что с тобой сталось.
И таким образом я должна была одна переносить гнев моей семьи. Отец выгнал меня из дому, и я принуждена была просить милостыню. С этого времени не было стыда, которого бы я не перенесла. Жестокая болезнь три года назад окончательно обезобразила меня так, что теперь никто из знавших меня в более счастливые времена узнать не может; бродяжническая жизнь, которую я веду, столкнула меня с людьми из твоей шайки, и я вынуждена была присоединиться к ним. Между тем, совершаемые ими преступления внушают мне такое отвращение, что я давно отказалась бы от их ненавистной для меня помощи, если б в их начальнике я не узнала человека, так горячо любимого мной, человека, любовь которого и теперь в состоянии была бы заставить меня забыть обо всех остальных благах мира.