Рыдания прервали ее слова. Франциско холодно слушал.
- Значит, - спросил он, показывая пальцем на ребенка, - этот мальчуган?...
- Это не твой! - поспешно проговорила Греле. - Твой умер, - прибавила она, прижимая к груди своего ребенка, как будто кто собирался отнять его у нее!
Франциско расхохотался.
- Ну, полно, - сказал он, - слезы мне надоедают, да и я спешу... Что ты от меня хочешь?
- Хорошо, Франциско! Ты знаешь, что теперь отец мой с матерью живут на этой ферме?
- Ба! Откуда ж мне знать это? До сегодняшнего дня я никогда не видал их; а, между тем, сегодня, когда при мне назвал их кто-то, то имя это поразило меня.
- Что бы там ни было, Франциско, но я умоляю тебя, прикажи своим людям, чтоб им не сделали зла; я прошу у тебя этой милости во имя всего выстраданного мной из-за тебя!
- Вот хорошо! Отчего бы немного и не пощипать этих дураков родителей, так скверно с тобой поступивших?
- Они и сейчас выгнали меня, когда я их молила о прощении... Но все же, Франциско, умоляю тебя, вели пощадить их.