-- Выздоравливайте скорее, барон, -- сказала она с волнением, -- клянусь вам, никто так не обрадуется вашему выздоровлению, как я!
-- Я выздоровлю, Кристина, -- отвечал Ларош-Боассо. -- Да, я выздоровлю, чтобы любить вас всегда и защищать от ваших тайных врагов.
Молодая владетельница замка быстро выдернула свою руку и нервно заговорила:
-- Я не хочу, чтобы вы думали... Я не принимаю...
Шум голосов и шагов, вдруг послышавшийся в передней, не дал ей закончить. Там как будто случилось что-то серьезное; среди смутного шума различались жалобы и рыдания.
Кавалер и сестра Маглоар вышли спросить о причине этого внезапного шума. Когда они вошли в переднюю, то увидели главного лесничего Фаржо и лакея Гран-Пьера.
Фаржо, совершенно протрезвевший, очень изменился со вчерашнего дня. Несмотря на свое телосложение, он двигался на редкость энергично. Лицо его странно осунулось и было все в разводах от слез, размазанных грязными руками, одежда его была еще сыра от дождя. Гран-Пьер казался также расстроенным и испуганным. За ними толпились все гости замка с растерянным видом.
Графиня де Баржак, раздраженная этим вторжением, выбежала навстречу входившим.
-- Чего вы хотите? -- спросила она. -- Зачем вы пришли сюда?
-- Барышня, добрая барышня! -- закричал Фаржо, падая на колени. -- Отомстите за мою дочь, за мою бедную дочь! Говорят, что вы были очень добры к ней вчера вечером, а я, бездушный пьяница, погубил ее... Вы не сможете уже ничего сделать для бедной Марион! Но отомстите за нее по крайней мере, отомстите за нее, умоляю вас!