-- Вы переживаете, что я дал денег этим бедным людям? -- улыбаясь спросил приор. -- Не беспокойтесь, Леонс; вы можете достойно вознаграждать людей за все оказываемые вам услуги... С этой целью я сам положил сегодня утром на ваш стол сто луидоров, которые вы употребите как вам будет угодно.
-- Я смущен вашей добротой, дядюшка, и не знаю, достоин ли я...
-- Принимайте без всяких угрызений совести, дитя мое; это ваши деньги. До сих пор вы были так деликатны, что не осведомлялись о вашем наследстве; но оно значительно, и когда я дам вам отчет -- а это будет скоро -- вы увидите, что вашим состоянием управляли благоразумно. Располагайте же им по своей воле; вы с детства научились у нас воздержанию, благоразумию, умеренности в желаниях; я уверен, что вы сумеете управиться с вашим богатством.
Леонс хотел ответить, но главный колокол в аббатстве за звонил так, как было принято звонить лишь в большие праздники.
-- Что это, дядюшка? -- удивленно спросил Леонс.
-- Не знаю; в этот час в церкви нет никакой службы; должно быть, этот звон возвещает о приезде начальника или о немедленном собрании капитула. А так как наш добрый аббат страдает в эту минуту припадком подагры и ревматизма, надо поспешить к нему на помощь... Итак, Леонс, прошу вас ускорить шаги.
-- Охотно; но догадываетесь ли вы о причине...
-- Я надеюсь, что речь идет о каком-нибудь парадном визите. Мендский епископ объезжает епархию уже несколько дней. Но, -- продолжал Бонавантюр, заметив бенедиктинца, который приближался к ним, тяжело дыша, -- чего от нас хочет добрый отец Ансельм? Какое необыкновенное обстоятельство могло заставить его бежать?
Действительно, толстый бенедиктинец, на обыкновенно веселом лице которого выражалось в эту минуту волнение и беспокойство, быстро их догнал.
-- Ох, любезный отец приор! -- вскричал он. -- Пожалуйста, поспешите... Никогда наше аббатство не находилось в подобном расстройстве. Все потеряли головы, вас везде ищут! И только ваше присутствие может нас успокоить.