Но у Фаржо не было времени на внимательные наблюдения; товарищ его сел в глубине грота и с дикой жадностью прорычал:
-- Хлеба, хлеба скорее! Волк хочет есть... Волк голоден!
Лесничий вынул из кармана большой кусок хлеба, который Жанно схватил обеими руками и с жадностью начал грызть. Скоро весь кусок был съеден, но аппетит ликантропа, по-видимому, не был удовлетворен. Фаржо сказал ему тихо:
-- Мне кажется, волк, что ты долго голодал... Право, тебе плохо приходится в этом пустынном краю; я побьюсь об заклад, что ты ничего не ел целых три дня...
-- Это правда, -- отвечал Жанно, подмигнув своими огромными, свирепыми глазами. -- Мой брат волк дурно поступает со мной. Он не приносит мне ничего... Он уходит далеко и охотится, а ко мне возвращается, только если ему приходится туго... Тогда надо за ним ухаживать... Это неблагодарный, неблагодарный зверь...
-- Тот другой, -- повторил Фаржо, который очень хорошо понимал, кого имеет в виду Жанно, -- о ком это ты говоришь, Жанно?
Когда сумасшедший услышал свое имя, он пришел в ярость.
-- А, -- сказал он, -- и ты также хочешь уверять, будто я человек, которого зовут Жанно? Если бы я это думал...
Он вдруг замолчал, взгляд его сделался внимательным, точно присутствие его бывшего хозяина возбуждало в нем смутные и отдаленные воспоминания.
-- Иногда в самом деле, -- продолжал он с задумчивым видом, -- мне кажется, будто я был когда-то человеком и звался Жанно... Будто я жил среди людей, ел хлеб и ночевал в домах... Но, может быть, мне все это привиделось во сне?