Фаржо увидел в этих словах начало возвращения к рассудку и хотел воспользоваться этим мгновением ясности, чтобы получить сведения, за которыми пришел.
-- Конечно, ты был человеком, -- сказал он утвердительным тоном. -- Разве ты не помнишь, что ты был моим работником на ферме Варина? Разве ты забыл жену мою Маргариту, кормилицу маленького виконта, мою дочь Марион и твоего товарища Симона Гранжэ, с которым ты так часто дрался из-за того, что он терял своих баранов, а говорил, будто ты крал их у него?
Каждое из этих имен производило сильное впечатление на человека-волка; его звериное лицо стало приобретать какое-то человеческое выражение. Ободренный этим успехом, Фаржо продолжал:
-- Есть еще одно обстоятельство, которое не может выйти у тебя из памяти. Помнишь ты тот вечер, когда пропал маленький ребенок, виконт де Варина? Всегда думали, что он погиб из-за несчастного случая, но ты знал, ты видел...
-- Ни я, ни тот другой, мы не трогали того ребенка! -- сказал Жанно, как бы увлекаемый своими воспоминаниями. -- Волков там не было... Тогда совсем не было волков... Но я встретил вечером монаха, который шел в замок вместе с другим человеком; я точно знаю, что ребенка взял монах...
-- Вот какое важное признание! -- воскликнул Фаржо, забыв всякую сдержанность. -- Послушай, Жанно: согласись повторить при людях, которые недалеко отсюда, то, что ты сказал о монахе, и в награду тебе дадут вдоволь хлеба и мяса, ты не будешь страдать ни от голода, ни от холода, у тебя будет дом, платье...
Он остановился, заметив, что сказал лишнее. Жанно, прельщенный было этими обещаниями, вдруг опять принял свирепый вид.
-- Я не человек, -- сказал он злобно, -- я волк... Посмотри на мои когти, взгляни на мои зубы... Неужели я должен разорвать тебя и сожрать для того, чтобы доказать тебе, что я волк?
Он протянул к Фаржо свои руки с длинными и острыми ногтями, вполне похожими на когти хищного зверя, и щелкнул зубами, которые, в принципе, ничем не уступали клыкам. Фаржо нащупал под своим платьем дуло пистолета, чтобы быть готовым выстрелить в случае надобности, однако отвечал, скрывая страх:
-- Ну-ну, кто же с тобой спорит? Ведь видно, что ты волк... Да еще какой страшный! Уж не тебя ли зовут жеводанским зверем, который заставляет дрожать весь здешний край?