Эта странная лесть оказалась весьма приятна сумасшедшему.
-- Нет, нет, -- отвечал он тоном ложной скромности, качая мохнатой головой. -- Это не я, это тот... Но скажи мне, что было бы с ним, если бы не было меня? Кто отворял бы ему двери, чтобы входить в дома? Как избавлялся бы он от засад, которые ему расставляют повсеместно? Кто придумывал бы для него хитрости, чтобы прятаться, когда за ним гонятся охотники? Кто перевязывал бы его раны и лечил бы его? Он такой упрямый, такой неосторожный! Если бы не я, он умер бы раз двадцать... Однако, если б ты знал, как он дурно поступает со мною! Мы постоянно ссоримся; он думает только о себе... Говорю тебе, это неблагодарный зверь! Но я его вскормил, я его воспитал, я ему и мать, и отец, и брат.
-- Но если этот волк такой злой, почему же ты его не бросишь?
-- Не могу, -- отвечал Жанно с какой-то странной печалью и даже любовью в голосе, -- мы родные! Прежде у меня были близкие среди людей; мне кажется даже, что кого-то из них я недавно видел... Но теперь я ненавижу людей! Но ведь все-таки надо любить кого-нибудь... знаешь, я привязался к нему. Мне грустно, что он не знает благодарности ко мне... Он недавно ушел, но скоро вернется, потому что я сейчас слышал на краю леса охотников, которые нас ищут. Ты увидишь, что он не принесет мне ни барана, ни зайца, ни кролика, как сделал бы всякий другой; зато он будет ужасно зол, потому что ранен ружейным выстрелом или зубами собаки, или охотничьим ножом... И он еще не оправился от своей старой раны. Надо будет его перевязать, вынуть из ран дробь, а он еще, пожалуй, станет кусаться! Видишь, он совсем меня не щадит!
Когда угрюмый ликантроп плаксивым голосом жаловался на своего брата, в глазах его стояли слезы. Фаржо не тронули эти жалобы, он был занят другими мыслями.
-- Ты говоришь о баранах, зайцах и кроликах, волк. Но разве вы здесь питаетесь только ими?
Жанно хищно улыбнулся.
-- Не надо говорить, -- отвечал он шепотом, -- все охотники будут охотиться на меня, как на него! Пока они, дураки, принимают меня за человека и не трогают, когда встречаются со мною в лесу. Это так смешно! Они не знают, что я волк, который пожирает их детей!
-- Не ты ли, -- сказал Фаржо, дрожа от гнева, -- убил в Меркоарском лесу мою дочь, мою бедную Марион?
-- Нет, не я, -- отвечал сумасшедший. -- Это он... Я шутки ради обещал ему твою дочку, но он не шутит, он принял это всерьез! В тот раз я не мог с ним сладить.