-- Вы, кажется, огорчены, барон... Надеюсь, однако, что состояние вашего друга безопасно и что на мызе о нем хорошо позаботятся.
-- Легри не друг мне, -- презрительно сказал барон, -- это сын одного из моих поверенных, поэтому я забочусь о нем. Его ушибы не опасны, но я думал, мосье Леонс, что вам известно, как для меня важно найти целыми и невредимыми двух человек, упавших сегодня в пропасть.
-- Один из них, если я не ошибаюсь, долго был на службе у графини де Баржак, а затем перешел к вам, а о другом говорят как об опасном сумасшедшем...
-- Возможно ли? -- перебил барон, пристально смотря на Леонса. -- Неужели вы не знаете, какую роль эти два человека могут сыграть в моей судьбе?
-- Я? Я совсем их не знал, лишь человеколюбие...
-- Когда вы так старательно разыскивали сейчас этих несчастных, надеясь, что хоть кто-то из них выжил, я приписывал ваше усердие чувствам другого рода... Я думал, вы, как и я, хотите выяснить подробности одного весьма запутанного дела...
-- Клянусь моей душой, я вас не понимаю.
-- Странно, что вы, воспитанник фронтенакских аббатов и племянник приора, не знаете об уголовном процессе, который я начал против аббатства и лично против вашего дяди по поводу исчезновения молодого виконта де Варина, моего родственника... Бывший меркоарский лесничий и Жанно были единственными свидетелями, на которых я мог сослаться. И смерть их, может быть, повлечет за собой уничтожение моих притязаний. Стало быть, это происшествие очень выгодно для ваших друзей, и вы можете их поздравить.
Бедный Леонс напрасно старался понять смысл этих слов, брошенных бароном, конечно, неслучайно.
-- Я не понимаю вас, -- сказал он. -- Я слышал о ваших прежних правах на поместье Варина, но эти права давно уничтожены и их нельзя возобновить.