-- Да, Леонс именно таков! -- вскричала Кристина радостно. -- Ах, сестра Маглоар, расскажите мне об этом подробно!.. Расскажите все, что вы знаете!
-- Я знаю очень немного, милое дитя. С тех пор как аббатство подверглось интердикту, ничего неизвестно про то, что там происходит. Это рассказал мне последний посланный из Фронтенака. Пока он грелся в кухне, я всячески старалась разговорить его; но этот беглец был до того труслив, что я с трудом добилась от него нескольких слов. Как бы то ни было, мосье Леонс вынужден был отказаться от своих отчаянных попыток освободить приора. Он вернулся в Меркоар, чтобы продолжить охоту на жеводанского зверя, пока в аббатстве будет вестись процесс.
-- Приор верен себе! -- усмехнулась Кристина. -- Несмотря на весь ужас своего нынешнего положения, он, кажется, не собирается отступать от своего прежнего плана. Но... Как странно было бы, сестра Маглоар, если б Леонс оказался победителем жеводанского зверя! Разве он не мог стать им? Он ловок, храбр, неутомим... Как вы полагаете, сестра?.. А вы, кавалер, что скажете?
Кавалер де Моньяк задумался.
-- К несчастью, -- ответил он наконец с очевидной досадой, -- мне известно, что мосье Леонс не поехал в аббатство, несмотря на полученное приглашение. Он остался в окрестностях Меркоара. Так что вполне возможно, что, напав случайно на след жеводанского зверя... Пожалуй, даже не скажешь, кто хуже -- беспутный барон или этот юноша, не дворянин, племянник монаха, обвиненного в преступлении.
Последнего замечания мадемуазель де Баржак будто не услышала.
-- Но если это правда, если это действительно так... -- забормотала она задумчиво, и голос ее дрожал от сдерживаемых чувств. -- Но тогда он мог быть уже здесь... Отчего же он еще не явился в замок?
Она не успела договорить, как в гостиную вбежал слуга.
-- Мосье Леонс только что приехал и просит позволения видеть вас, -- доложил он своей молодой госпоже.
Если бы действием сверхъестественной силы замок вдруг подняло в воздух, три человека, находившиеся в гостиной, не могли бы испытать большего изумления. Никто не мог решиться ответить слуге. Наконец Кристина пробормотала с невыразимым волнением: