-- Это мне неизвестно. Но я думаю, что ни один благородный человек не захотел бы воспользоваться вашим опрометчивым обещанием и вынудить вас сделаться... -- Леонс запнулся, -- своей женой. Я полагаю, чтобы заслужить руку прекрасной и благородной Кристины де Баржак, недостаточно убить жеводанского зверя, необходимо иметь незапятнанное имя, знатный род и другие преимущества, которые имеют значение в свете. И к тому же необходимо, чтобы сама графиня... чтобы она сама отдала ему свое сердце!
Слушая эти слова, произнесенные с глубоким чувством, Кристина замерла от необыкновенной радости, охватившей все ее существо. "Да-да, Леонс победил зверя", -- шептал ей внутренний голос, которому она боялась поверить и в то же время уже верила всем сердцем.
-- Я не раскаиваюсь, Леонс, в том, что дала тот странный и торжественный обет, -- сказала она, опустив взор, -- кто бы ни исполнил условие, он вправе требовать от меня обещанного. Будь он происхождения самого скромного, самого низкого, я покорюсь своей судьбе, я... полюблю этого человека!
Леонс задумался на мгновение.
-- Полюбите? -- спросил он задумчиво. -- Кристина, ваше сердце так своенравно, едва ли вы сможете ему приказать!
-- Быть может, мне не придется приказывать! -- рассердилась Кристина. -- Мосье Леонс, мне известно, что жеводанский зверь убит вчера вечером в Лабейсерском лесу!
-- Что... что вы говорите, графиня? -- вскричал молодой человек, подняв голову. -- Жеводанский зверь убит в Лабейсерском лесу? Да это невозможно!
-- Отчего же?
-- Оттого, что в это самое время, пока мы с вами говорим, мой егерь Дени в чаще Монадьерского леса, около лье отсюда, идет по его следам!
Кристина почувствовала совершенную беспомощность. И тут же ее охватил гнев. Сдерживая его изо всех сил, она сдавленно спросила: