-- Меня здесь удержало важное дело, монсеньор; но к вам должен был явиться мой поверенный, старый Легри.
Епископ кивнул.
-- Все равно, -- сказал он, -- теперь вы узнаете, что произошло вчера. Само провидение привело вас сегодня сюда, чтобы вы смогли присутствовать при торжественном оправдании человека, которого вы обвинили в тягчайшем преступлении.
Он сел и все заняли места вокруг него, кроме сестры Маглоар и кавалера де Моньяка, которые держались несколько поодаль. Не зная, о чем речь, Леонс и Кристина с тоской во взоре смотрели то на спокойные черты приора, то на строгое лицо епископа. Ларош-Боассо, понимающий, что происходит нечто, не входившее в его планы, не мог больше владеть собою.
-- Монсеньор, -- вскричал он в гневе, -- потрудитесь-ка объяснить, что случилось во Фронтенаке! Странные произошли перемены, как вижу! Тогда вы были исполнены праведного гнева на этих корыстолюбивых и безжалостных монахов, которые убили маленького виконта, чтобы завладеть его наследством! Вы, кажется, обещали, что накажете виновных самым суровым образом! И что же? Теперь вы оказываете величайшую милость главному виновнику преступления, этому волку в овечьей шкуре, смиренному отцу, руки которого обагрены кровью невинного ребенка!
-- Остановитесь, барон, -- перебил его епископ, недовольно морщась: пафос он любил только в собственных речах. -- Прекратите бряцать словами, которые не могут ранить! Вы справедливо заметили, что произошли значительные перемены. Обнаружилась истина. И она подкреплена доказательствами более весомыми, чем шквал гневных слов. Господь не дал свершиться неправедному суду. Монахи подверглись притеснениям с моей стороны незаслуженно, и мне пришлось просить у них прощения за то, что я нарушил уклад их жизни, а главное -- пытался заставить их каяться в преступлении, которого они не совершали.
-- Я знал, я знал, -- шептал счастливый Леонс, сжимая руку отца Бонавантюра, возле которого он сидел.
-- Преподобный отец, я также никогда не верила в то, что вы могли... -- начала Кристина, но приор только улыбнулся ей ласково.
-- Монсеньор, вы заблуждаетесь! Они... они вас обманули! -- воскликнул возмущенный Ларош-Боассо. -- Этот хитрый монах одарен хитростью лисы и ядовитостью змеи. Но ему будет нелегко провести меня. Я не отступлюсь от моего обвинения, мой священный долг как потомка семьи Варина -- отомстить за моего погибшего от рук монахов родственника. Отец Бонавантюр, по собственному признанию, сопровождал таинственного незнакомца, который в день, когда совершилось преступление, подошел к кормилице Фаржо в саду замка Варина. Прежде всего приору следовало сказать, кто это был, кто осмелился поднять руку на...
-- Теперь мы знаем, кто это был, -- холодно сказал епископ.