-- Дуэль, Леонс? -- покачал головой приор. -- Вы забыли о своем обещании?
-- Простите, отец! Теперь я понимаю, почему вы так настаивали на том, чтобы я избегал ссор с мосье де Ларош-Боассо. Барон, -- прибавил он тотчас, -- мне хотелось бы, чтобы мы с вами были в добрых отношениях, как подобает близким родственникам, в доказательство я протягиваю вам руку, которую вы вольны пожать или оттолкнуть.
Ларош-Боассо пожал плечами.
-- Дружба со мной поссорит вас с друзьями, -- ответил он, усмехнувшись. -- Рука зачумленного еретика может передать вам заразу, которой опасался ваш отец. Нам лучше держаться подальше друг от друга. Слава и благополучие новому графу де Варина! Что касается меня, то благодаря своему вчерашнему счастливому выстрелу, я могу жить, не завидуя вам.
-- Вы правы, -- со вздохом согласился Леонс. -- Я охотно променял бы мое состояние и титул на...
-- О чем вы? -- спросил приор с удивлением.
Леонс рассказал ему о том, что Ларош-Боассо убил жеводанского зверя. Эта новость огорчила отца Бонавантюра, а также епископа, который, очевидно, прибыл сюда для того, чтобы силой своего авторитета убедить Кристину отказаться от клятвы. Впрочем, епископ все-таки постарался вмешаться в дело.
-- Этот брак не может состояться, церковь никогда не согласится его благословить. Мадемуазель де Баржак -- католичка, она не может выйти замуж за протестанта.
-- Вот они, ваши монашеские хитрости! -- с презрением в голосе сказал Ларош-Боассо. -- Но дав клятву, мадемуазель де Баржак не сказала о том, что протестант не может претендовать на ее руку. Речь шла только о том, что это должен быть человек благородного сословия, и только. Я спросил ее, могу ли я рискнуть, и она ответила, что я имею такие же права, что и прочие. Не так ли, Кристина?
Графиня молчала.