-- Говорите, дочь моя, -- сказал епископ. -- Я обладаю достаточной властью в церкви, чтобы снять с ваших плеч бремя этого тяжкого обета... Вы будете счастливы с тем, кого любите!
-- Все было так, как говорит барон, -- тихо произнесла Кристина. -- Я дала слово и его сдержу. В моей семье честность считалась главной добродетелью, а счастье... Счастье -- небольшая плата за сохранение достоинства.
Мертвое молчание наступило после этих слов.
-- Черт возьми! -- вскричал наконец Ларош-Боассо, глядя на свою будущую жену. -- Мне достанется чертовски гордая женщина! Наслаждайтесь вашим титулом и вашим богатством, кузен Варина, у меня будет сокровище получше. Ничего не скажешь, я весьма вовремя убил жеводанского зверя!
-- К несчастью, вы еще не убили его, любезный барон! -- произнес сзади насмешливый голос.
Два человека только что тихо вошли в гостиную, незамеченные никем. Один был поверенный барона, другой -- старый егерь Леонса.
Это заявление настолько удивило собравшихся, что никто даже не возмутился из-за столь бесцеремонного вторжения. Барон, вспыхнув от гнева, тут же бросился к Легри.
-- Что тебе надо? -- спросил он дрожащим от ярости голосом. -- Как ты смел явиться сюда?
-- Я пришел потому, -- ответил Легри громко и не пугаясь гнева своего патрона, -- что, с вашего позволения, вы не убили жеводанского зверя, и я поспешил предупредить недоразумение или опрометчивый поступок.
-- Как ты... ты, который вчера видел сам, что я всадил пулю в сердце этого проклятого зверя... как ты можешь опровергать... -- Ларош-Боассо задыхался от гнева.