-- Сколько шума из-за какого-то волка! -- возразила молодая девушка, пожимая плечами. -- Я помню, как отец мой и дядя Гилер убили шесть волков на одной охоте, и как ни была мала, я присутствовала при этом в ущельях Лозера, тогда заваленных снегом... Ах, сестра Маглоар -- продолжала она с умилением, довольно редким в ней, -- ты не знала моего отца и моего доброго дядю Гилера; какие это были люди и какие охотники! Если б они были еще живы, они не прибегали бы к этим хвастливым дворянчикам, которые производят больше шума, чем пользы. Отец и дядя сели бы на лошадей и со своими егерями и двенадцатью ретивыми собаками скоро расправились бы с этим проклятым зверем, столь охочим до человеческой крови... Но времена переменились. Бедный отец, бедный дядя Гилер! -- И она отвернулась за тем, чтобы скрыть слезы.
-- Я знаю, дитя мое, -- холодно возразила урсулинка, -- что де Баржаки были благородными дворянами и опытными охотниками; хотя они жестоко пренебрегли некоторыми обязанностями относительно вас, но не мне их судить. Тем не менее сейчас вы должны быть признательны добрым соседям, которые помогают вам, и вы хорошо сделали бы, если б пошли встретить их...
-- Э, черт побери! Разве кавалер де Моньяк не там? Вы ведь позаботились, чтобы у них ни в чем не было недостатка?
-- Без сомнения; но некоторые важные особы могут обидеться из-за вашего продолжительного отсутствия... Например, граф де Лаффрена...
-- Дайте ему зеркало; он не соскучится, пока будет любоваться своим отражением, пусть бы даже ему пришлось провести всю ночь за этим приятным занятием.
-- Маркиз де Бреннвиль...
-- Пусть его отведут на псарню; ему нравится общество собак.
-- Барон и баронесса де Флорак...
-- Пусть посадят их за стол и постоянно наполняют их рюмки и тарелки. Ручаюсь вам, что они не заметят моего отсутствия, если только вина и кушанья будут по их вкусу.
-- Однако, мадемуазель де Баржак, -- продолжала урсулинка, несколько рассердившись, -- с минуты на минуту могут приехать гости, которым вы должны оказать почет и уважение.