-- А, вижу, о ком пошла речь. Сестра Маглоар, ты, наверно, ждешь этих проклятых... я хочу сказать, этих почтенных бенедиктинцев из аббатства?
-- Вам следует уважительно говорить о ваших благодетелях, о ваших наставниках, -- решительно возразила гувернантка. -- Да, сударыня, для них приготовлены комнаты.
-- Да черт бы их...
-- Мадемуазель де Баржак!
Кристина закусила губы и топнула ножкой, обутой в сафьяновую туфельку. Сестра Маглоар вздохнула и подняла глаза к небу. Это значило, что она готовится прочесть длинное нравоучение своей воспитаннице, когда молодая камеристка доложила о приезде барона де Ларош-Боассо. Это известие вдруг изменило идеи мадемуазель де Баржак.
-- Ларош-Боассо! -- вскричала она. -- Ах, тем лучше! Он такой веселый! Мы будем здесь забавляться, как... в прошлые времена... Ты права, сестра Маглоар, -- продолжала она, поспешно вставая, -- пора воротиться домой.
Но гувернантка не разделяла восторженного отношения Кристины к барону и не встала со своего места.
-- Право, я не понимаю вашего отношения к барону, -- возразила она, -- говорят, он мот, развратник, даже, может быть, враг нашей святой церкви.
-- Это славный охотник, чудесный наездник, веселый собеседник! А об остальном я не справлялась, -- беззаботно возразила мадмуазель де Баржак, -- притом он не надоедает мне пошлостями и комплиментами, как другие... Хочешь, я тебе скажу, сестра Маглоар, откуда происходят твои предубеждения относительно него? Оттого, что он мне нравится. Ты всегда не любишь тех, кто мне нравится, но, черт побери, я буду поступать по-своему!
И она подошла к своему конюху, который, держа лошадь за узду, отдыхал.