Моньяк, сделав знак Легри, хотел отправиться в назначенное место, но лесничий остановил его.
-- Не сюда, кавалер; вы расстроите стрелков и рискуете получить пулю... Барон решительно запретил переходить эту границу; вам надо идти через Красный Холм.
Моньяк подавил вздох; но он слишком хорошо понимал благоразумность этих распоряжений, а потому не мог игнорировать их и, вернувшись, предложил Легри пойти в обход.
Тот охотно согласился. Дорога была довольно долгой, поэтому Легри через некоторое время вежливо спросил:
-- Разве вы не будете продолжать ваш рассказ, который так сильно заинтересовал меня, кавалер? Вы остановились на том, что ваш наваррский полк приготовлялся атаковать пост у ветряной мельницы.
Получив напоминание о своих подвигах, кавалер продолжил рассказ. Но теперь он был рассеян, озабочен, беспрестанно осматривался вокруг и часто останавливался, чтобы прислушаться. Это стало причиной того, что он запутался в бесчисленном множестве бесполезных подробностей; но неприятель все еще держался, когда оба охотника дошли до перекрестка, который назывался Четырьмя Углами.
Там они опять нашли линию стрелков. На самом перекрестке несколько слуг стерегли лошадей барона и графини де Баржак; но начальник охоты и хозяйка отправились в лес пешком, по словам слуг, уже более полчаса назад.
-- В какую сторону они свернули? -- спросил кавалер.
-- Я не знаю, -- отвечал егерь, в тоне которого было что-то насмешливое. -- Мне показалось, однако, что они поднимались на гору Монадьер.
Кавалер внимательно посмотрел в ту сторону; на склонах горы деревья становились редкими, а на вершине ее растительности и вовсе не было; одни голые камни. К несчастью, белое, неподвижное облако закрывало верхнюю часть горы и не позволяло различать человеческих фигур на этом расстоянии.