Наконец она смогла выдернуть одну руку из цепких объятий барона, и рука эта нащупала рукоятку охотничьего ножа, который Ларош-Боассо носил за поясом. Вне себя от гнева и ужаса, девушка выхватила нож и вонзила его в грудь барона.
Он вскрикнул от боли. Испугавшись своего поступка, Кристина отступила назад, держа окровавленное оружие. Богатый мундир начальника волчьей охоты обагрился кровью. Ларош-Боассо прислонился к стене хижины.
-- Меткий удар, поздравляю, -- сказал он с горькой улыбкой, -- вот что значит напасть на героиню... Однако я получил то, что заслужил.
Колени его подогнулись. Кристина бросилась к двери в хижину.
И тут она встретила кавалера де Моньяка и Легри, еще не оправившихся от нападения жеводанского зверя.
Моньяк сначала хотел последовать за своей госпожой, которая неслась с горы с быстротой ветра. Но дикий вид Кристины, ее страшные слова, окровавленный нож, который она бросила к его ногам, заставили его подумать, что он может быть больше для нее полезен, если узнает о том, что случилось. Кавалер поспешил поднять нож и присоединился к Легри, который вбежал в хижину.
Они нашли Ларош-Боассо сидящим на земле и останавливающим носовым платком кровь, которая шла из его раны. Между тем кавалер осматривался вокруг хижины. Легри наклонился к своему другу и спросил его с испугом:
-- Боже мой, любезный брат, что это такое? Неужели эта проклятая девица...
-- Вы видите, мой дорогой Легри, -- возразил Ларош-Боассо, -- что тот, кто пошел за шерстью, сам воротился остриженный... Клянусь моей душой, хорошо же меня отделали!
Легри оказал ему помощь, какую только мог.