-- А папа?-- вскричалъ гуманистъ, увѣренный, что теперь онъ уже держитъ противника въ рукахъ,-- Что вы скажете о немъ?
-- Если бъ церковь была преобразована такъ, какъ я говорилъ, папой пожелалъ бы быть только святой,-- спокойно отвѣтилъ секретарь.
Теперь заговорилъ и кардиналъ Бранкаччьо.
-- Вы говорили очень много о церкви, но почти не сказали ничего о мірянахъ,-- рѣзко замѣтилъ онъ.-- Какимъ же образомъ церковь можетъ руководить ими и исправлять ихъ, если у нея не будетъ власти?
-- Развѣ у Христа и апостоловъ была власть въ томъ смыслѣ, какъ вы ее понимаете? Вѣдь этой властью вы обладали больше тысячи лѣтъ и что же вы сдѣлали? Что вы сдѣлали съ людьми?! Оглянитесь кругомъ.
Терпѣніе кардинала истощилось.
-- Довольно я наслушался васъ!-- вскричалъ онъ.-- Соборъ принесъ такіе плоды, которыхъ онъ не ожидалъ. Повѣрьте, если бъ это говорилось не въ вашемъ домѣ, дорогой братъ...
Секретарь перевелъ свои сверкающіе глаза на кардинала Бранкаччьо
-- Я не прошу покровительства. Что я сказалъ, то сказалъ. Сожгите меня, если хотите. Я готовъ.
Даже кардиналъ на минуту заколебался, взглянувъ на эти горящіе глаза.