Теперь лэди Изольдѣ стоило только что-нибудь пожелать, какъ все дѣлалось но ея желанію. Не потому, чтобы она докучала кому-нибудь, нѣтъ, этого она никогда не дѣлала. Она только мимоходомъ упоминала о своихъ желаніяхъ, какъ-нибудь мимоходомъ, и тѣ, кто слышалъ ея слова, не находили себѣ покоя, пока не исполняли того, что она желала. Такъ, какъ ей, не служили ни папѣ, ни королю. И хотя за это никто не получалъ никакихъ наградъ, всѣ, однако, считали себя награжденными свыше мѣры, обстоятельство, совершенно необычное, которое казалось, однако, всѣмъ совершенно естественнымъ, если не тотчасъ, то впослѣдствіи.
Однажды утромъ кардиналъ Бранкаччьо сидѣлъ въ лучшей комнатѣ дома бургомистра Мангольта. Напротивъ него за столомъ сидѣла жена почтеннаго бургомистра, фрау Марія.
-- Какой у васъ свѣжій видъ сегодня, фрау Марія,-- сказалъ кардиналъ.
-- Правда?
-- Вы такъ же свѣжи, какъ цвѣты, которые стоятъ передъ вами.
-- И такъ же красива?
-- Даже красивѣе, фрау Марія.
Она сидѣла вполуоборотъ къ раскрытому окну, черезъ которое вливался теплый воздухъ и яркій свѣтъ солнечнаго апрѣльскаго дня. Она была вся на свѣту, но выступавшіе впередъ края ея чепца скрывали ея черты, которыя отъ игры свѣта казались изящнѣе, чѣмъ онѣ въ дѣйствительности были. Вообще, едва ли можно было назвать ее красавицей. Если бы взглянуть на ея лицо при полномъ освѣщеніи, то линіи его показались бы слишкомъ рѣзкими и даже непропорціональными. Этотъ недостатокъ не выкупался, однако, и выраженіемъ этого лица. По временамъ оно было очень моложаво, и, пожалуй, кто-нибудь могъ бы дать ей года двадцать два-три. Ко всему этому, фигура у нея была высокая и статная, и она знала, чѣмъ можетъ нравиться мужчинамъ. Плечи ея были обнажены и рѣзко выдѣлялись на черномъ бархатѣ кресла. Какъ-то странно не подходила къ ея фигурѣ ея рука, лежавшая на дамасской скатерти стола. Она была слишкомъ велика, а ея цвѣтъ выдавалъ плебейское происхожденіе ея обладательницы. Ей надо было по возможности скрывать свои руки, чтобы не дать замѣтить, что ея пальцы слишкомъ толсты и снабжены слишкомъ короткими и плоскими ногтями. Впрочемъ, фрау Марія и не догадывалась о томъ, что ея руки не красивы, не догадывался объ этомъ и ея мужъ. А такъ какъ на нихъ она, носила множество драгоцѣнныхъ колецъ, то ей казалось, что необходимо выставлять ихъ напоказъ.
Взглядъ кардинала, оторвавшись отъ ея шеи, скользнулъ по ея рукѣ и на минуту задержался на ея украшенныхъ кольцами пальцахъ. Отъ нихъ перешелъ къ своимъ собственнымъ блѣднымъ, аристократическимъ пальцамъ. Бранкаччьо обладалъ утонченнымъ вкусомъ и былъ знатокомъ женскихъ прелестей. Но зима въ Констанцѣ была слишкомъ длинна, ночи слишкомъ темны и суровы; такъ что все это не благопріятсвовало любовнымъ похожденіямъ. Кромѣ того, нѣсколько лѣтъ тому назадъ эти похожденія довели его до большой непріятности: люди его соперника напали на него ночью на улицѣ, и онъ едва успѣлъ спасти свою жизнь. Съ тѣхъ поръ у него на лицѣ остался шрамъ. Онъ не обезобразилъ его, но придалъ его мягкимъ и безукоризненнымъ чертамъ какой-то суровой оттѣнокъ. Такія приключенія не могли, конечно, удержать его отъ поисковъ удовольствій. Онъ не былъ трусомъ и умѣлъ хорошо владѣть шпагой. Но когда начинаешь старѣть, комфортъ начинаетъ все болѣе и болѣе одолѣвать человѣка.
Что касается Фастрады, которая была гораздо красивѣе своей мачехи, то ея, къ счастью, не было дома, когда кардиналъ поселился у нихъ. Къ тому же онъ далъ себѣ слово по возможности не сближаться одновременно и съ матерью, и съ дочерью въ одномъ и томъ же домѣ. Онъ находилъ, что подобное положеніе создавало гораздо больше хлопотъ и непріятностей, чѣмъ удовольствія. Поэтому онъ даже не пытался пріобрѣсти благосклонность Фастрады.