-- Не слѣдуетъ вѣрить тому, что говоритъ мужчина,-- отвѣчала фрау Марія на его послѣднія слова.
-- Почему же не слѣдуетъ, если онъ говоритъ правду?-- спокойно возразилъ кардиналъ.
Онъ опять взглянулъ на свои руки и сдѣлалъ глотокъ изъ стоявшаго передъ нимъ стакана съ лучшимъ виномъ, какое только нашлось у Мангольта.
-- Вы ведете слишкомъ уединенный образъ жизни, фрау Марія,-- продолжалъ онъ, ставя на столъ свой стаканъ.-- Если бъ у меня была такая красивая жена, я бы съ гордостью показывалъ ее вездѣ.
-- То вы, а то Каспаръ. Онъ слишкомъ ревнивъ для этого.
-- Но вѣдь если онъ заперъ васъ въ четырехъ стѣнахъ, отъ этого дѣло нисколько не улучшилось, вѣроятно?
-- Конечно, нѣтъ,-- отвѣчала она со смѣхомъ.-- Вы сами знаете.
Кардиналъ отвѣчалъ на эти слова только едва замѣтной улыбкой, которую его собесѣдникъ могъ понимать, какъ ему угодно. Помолчавъ немного, онъ сказалъ:
-- Я хочу сказать бургомистру, чтобы передъ окончаніемъ собора онъ устроилъ какое-нибудь празднество. Я хочу, чтобы вы затмили всѣхъ, фрау Марія.
Фрау Марія, любившая удовольствія и ухаживанія не менѣе всякой другой женщины, разумѣется, ничего не имѣла противъ этого, но опасалась, что ея мужъ взглянетъ на дѣло съ другой точки зрѣнія.