-- Не правда ли?-- живо подхватила фрау фонъ-Штейнъ.
-- А если будемъ дѣлать это, то погубимъ самихъ себя. Другого выхода нѣтъ,-- продолжала лэди, не обращая вниманія на свою собесѣдницу.
-- Виновата, что вы изволили сказать?
-- Что погибло, то погибло!-- молвила лэди Изольда едва слышнымъ голосомъ.
Впереди нея въ аппартаментахъ, дверь которыхъ была открыта настежь, празднество было въ полномъ разгарѣ. Страстнѣе становились танцы, смѣлѣе взоры и жесты танцующихъ. Слуги сновали во всѣ стороны, разнося графины съ виномъ. Жизнь, казалось, потеряла всѣ свои трансцедентальныя радости и надежды, и люди старались заполнить скорѣе страшную пустоту. Съ неутомимой жаждой пили они изъ чаши наслажденій и не отнимали ея отъ устъ, пока не дѣлалось горько. Быстрѣе и страстнѣе становились танцы. Время отъ времени слышался звукъ паденія, рѣзкій смѣхъ, звонъ разбитаго стекла. Все это затеривалось, впрочемъ, въ шумѣ и водоворотѣ танцевъ.
Лэди Изольда смотрѣла на все, что происходило передъ нею. Воздухъ отяжелѣлъ отъ дыма люстръ, запаха увядшихъ цвѣтовъ и испареній толпы. Въ залахъ стоялъ словно туманъ. Наверху мерцалъ какой-то свѣтъ, подобный отраженію луны въ волнахъ. Чѣмъ ниже, тѣмъ онъ дѣлался плотнѣе, матеріальнѣе, затмевая блескъ брильянтовъ и улыбки ихъ обладательницъ. Щеки, раньше свѣжія, какъ весна, теперь пылали отъ жары и вина и покрылись грубыми красными пятнами, которыя портили ихъ красоту. Глаза, въ началѣ вечера ясные, какъ горныя озера, теперь свѣтились лихорадочнымъ блескомъ, и въ ихъ прозрачныхъ глубинахъ виднѣлось что-то мутное и взволнованное. Уши не безъ удовольствія выслушивали вольности, и духовные и свѣтскіе люди одинаково радовались въ сердцѣ, видя, какъ грѣхъ и порокъ собираютъ обильную жатву.
-- Извините, лэди!-- начала опять фрау Штейнъ.
Лэди Изольда вздрогнула и очнулась. Не вспомнился ли ей балъ, данный въ аббатствѣ Сенъ-Дени,-- это было до ея появленія въ свѣтѣ, но память объ этой оргіи была еще свѣжа при французскомъ дворѣ,-- на которомъ всѣ женщины, чтобы не краснѣть, надѣли маски, а герцогъ Орлеанскій хвастался тѣмъ, что овладѣлъ женою Іоанна Бургундскаго, пока за это хвастовство страну не постигло посрамленіе и разореніе? Конечно, Констанцъ былъ далеко не Сенъ-Дени, хозяиномъ здѣсь былъ не французскій король, да и гости были всѣ рангомъ ниже. Но иногда мысль невольно перескакивала отъ этого празднества во Францію. Или, можетъ быть, въ ея воображеніи предстала фигура дофина, который дотанцовался до смерти, не заставивъ забыть этимъ бѣдствій своего королевства.
-- Извините,-- опять промолвила фрау фонъ-Штейнъ.
Лэди Изольда очнулась отъ своего сна.