ГЛАВА VII.
Иллюзія весны.
Прошелъ апрѣль. Соборъ былъ распущенъ. Многіе изъ его членовъ уже собирались ѣхать домой. Вмѣстѣ съ ними разсѣивались и надежды, которыя они принесли съ собой издалека и въ теченіе четырехъ лѣтъ держались въ монастырѣ, гдѣ засѣдалъ соборъ. Вмѣсто нихъ подходила весна. Правда, въ мрачный городъ вступилъ пока ея авангардъ съ его неизбѣжными бурями и дождями и обманчивыми лучами солнца. Много почекъ, неосторожно распустившихся, погибло отъ несвоевременныхъ заморозковъ. Но все это наконецъ миновало. Теперь солнце ярко сіяло въ безоблачномъ голубомъ небѣ. Торжественно-печальные лики святыхъ, изображенные на окнахъ собора, пророки, спокойно смотрѣвшіе всю зиму внизъ на грѣшниковъ у ихъ ногъ, теперь преобразились и сіяли необыкновеннымъ блескомъ, какъ будто они вновь обрѣли вѣру и въ свою миссію, и въ свою силу. Золотыя буквы надписей, украшавшихъ соборъ, казавшіяся зимой полустертыми, теперь побѣдоносно выступали изъ мрака, и народъ со страхомъ и обновленной вѣрой могъ прочесть: Resurgeremus.
За городскими воротами зелень почти уже распускалась, и кусты и деревья словно по уговору вдругъ покрылись почками. Сердца людей бились какъ-то необычайно. Мужчины и женщины пріобрѣтали другъ для друга особую прелесть. Они смотрѣли другъ на друга и находили въ себѣ вещи, о которыхъ и не мечтали.
Полуденное солнце ярко освѣщало стѣны гостиницы "Лебедя", бросая горячіе лучи въ окна лэди Изольды, которая съ марта удостоила переселиться сюда. Золотой потокъ лучей бѣжалъ по ярко натертому полу прямо къ креслу, на которомъ она сидѣла, и лобызалъ ея ноги. Но не смѣя итти дальше, лучи освѣщали рефлексомъ даже самые темные уголки комнаты.
Лэди Изольда, прекрасная и сіяющая, сидѣла на темномъ кожаномъ креслѣ. Ея рыжеватые волосы, покрывавшіе ее какъ будто короной, казалось, свѣтились сами. Противъ нея сидѣлъ кардиналъ Бранкаччьо.
Глядя на это прекрасное лицо и не замѣчая или не желая замѣчать холоднаго презрѣнія, которое выражалось на немъ, онъ спросилъ:
-- Итакъ, вы отвергаете мое предложеніе?
Ея лицо приняло еще болѣе презрительное выраженіе, но онъ все еще не замѣчалъ этого.
-- Да,-- отвѣчала она, смотря не на него, а въ окно, откуда черезъ цвѣты на подоконникѣ виднѣлась полоска голубого неба.-- Слова, исходящія отъ васъ, кажутся мнѣ оскорбительными. Вы скажете, что я не имѣю права обижаться. Къ несчастью, моя исторія, какъ извѣстно, сплетается съ исторіей моей великой страны.