Въ ея голосѣ и манерахъ было что-то такое, что давно охладило бы пылъ любого человѣка. Но дать отпоръ кардиналу было не легко.
-- Можетъ быть, вы влюблены въ кого-нибудь, прелестная лэди?-- спросилъ онъ.
Тихая комната огласилась ироническимъ смѣхомъ.
-- Только не въ васъ, кардиналъ.
-- Можетъ быть, въ нашего общаго друга, Магнуса Штейна, секретаря добраго города Констанца и реформатора всего міра?
-- Если бъ это было такъ,-- отвѣчала она съ насмѣшкой:-- но неужели я избрала бы васъ въ повѣренные?
-- Знаете, вы съ нимъ не пара. Вы умны, а онъ глупецъ.
-- Что такое умъ?-- задумчиво спросила она, какъ бы забывая о присутствіи кардинала.-- Кто уменъ -- тѣ ли, кто переплываетъ рѣчку, чтобы потомъ отдохнуть часъ-другой, или тѣ, кто борется съ могучимъ теченіемъ, чтобы испытать чувство свободы и величія?
-- Я вижу, что нашъ общій другъ пріобрѣлъ себѣ поклонницу,-- насмѣшливо сказалъ кардиналъ.-- Позвольте предостеречь васъ отъ пути, который, несомнѣнно, ведетъ къ тому или другому мученичеству. Объ этомъ хорошо говорить, но испытывать это -- не очень пріятно. Когда дѣло дойдетъ до этого, то и нашъ другъ запоетъ другую пѣсню. Боль дѣлаетъ чудеса. Самъ Христосъ на крестѣ уступилъ плоти,-- прибавилъ онъ цинично.
-- Не богохульствуйте!