Наступило молчаніе.
-- Я замѣтилъ это странное сходство,-- хрипло началъ кардиналъ.-- Я забылъ объ этомъ свойствѣ вашей семьи. Забылъ и о томъ, что самъ научилъ васъ употреблять это средство.
-- Совершивъ преступленіе, преступникъ обыкновенно уходитъ прочь и забываетъ. Но онъ долженъ помнить, что его жертва не забываетъ ничего. Однажды вечеромъ, передъ тѣмъ, какъ уходить, вы сказали мнѣ, что есть такая мазь, что если намазать ею губы и потомъ поцѣловать кого-нибудь, то этотъ человѣкъ лишается силы. Сказали и о противоядіи, которое предохраняетъ отъ такого дѣйствія. Я была удивлена тогда, зачѣмъ вы мнѣ это говорили. Можетъ быть, вы хотѣли дать мнѣ средство для защиты въ будущемъ. Можетъ быть, вы хотѣли этимъ устранить другихъ отъ наслажденій, которыя вы берегли только для себя.
Опять наступило полчаніе.
-- Какъ мнѣ отомстить вамъ теперь?-- продолжала она.-- Я не разъ думала о минутахъ моей мести. Первый разъ, когда я бѣжала изъ дома моихъ родителей. Холодный осенній вѣтеръ гналъ передо мной послѣдніе листья. Думала я объ этомъ и тогда, когда я умирала отъ родовъ въ придорожной деревенькѣ. Думала я объ этомъ и въ Парижѣ, когда умеръ мой ребенокъ, и я сидѣла надъ его маленькимъ трупикомъ въ своей комнаткѣ на чердакѣ, взглядывая на клочокъ сѣраго неба...
-- У васъ былъ ребенокъ?-- прохрипѣлъ кардиналъ.-- Я этого не зналъ.
-- Вы были заняты своими удовольствіями и не считали нужнымъ освѣдомиться обо мнѣ. Мой ребенокъ росъ въ нищетѣ, и я не разъ думала о мщеніи. Говорятъ, что месть женщины хуже, чѣмъ месть мужчины,-- продолжала она.-- Женщина можетъ убить жену и ребенка своего бывшаго любовника, можетъ выколоть ему глаза, отрѣзать языкъ. Но можно сдѣлать кое-что и похуже.
Уже становилось темно, но въ этой темнотѣ ея глаза горѣли еще ярче. Голосъ ея былъ страшенъ своимъ каменнымъ спокойствіемъ. Никто, кому пришлось видѣть ее при въѣздѣ въ городъ, никто не призналъ бы въ ней теперь ту же самую женщину.
Капли холоднаго пота выступили на лбу кардинала. Напрасно ища помощи, онъ дико обводилъ глазами темнѣвшую комнату. Время отъ времени, словно повинуясь какой-то таинственной силѣ, онъ глядѣлъ ей прямо въ глаза, вздрагивалъ и опять начиналъ блуждать взглядомъ но комнатѣ.
-- Пощади!-- прошепталъ онъ.-- Ради Христа!