-- Нѣтъ, этого я не помню.
-- Легкая царапина, и вы никогда бы не почувствовали ея, но, къ сожалѣнію, вы дотронулись до человѣка, пораженнаго моимъ кинжаломъ, и пѣна изъ его рта попала вамъ въ рану. А этотъ ядъ смертоносенъ. Но теперь вы въ безопасности,-- быстро прибавила она.-- У меня есть противоядіе.
Онъ взглянулъ на свою руку, изъ которой кровь продолжала капать на одѣяло.
-- О, я испортилъ ваше одѣяло. Я слышалъ, что этотъ ядъ продолжаетъ дѣйствовать даже, когда высохнетъ.
-- Не бойтесь. Кровь безвредна, ибо я высосала ядъ изъ ранки.
-- Но вѣдь вы рисковали жизнью?
-- А для чего она, какъ не для того, чтобы рисковать ради великой цѣли? Вѣдь и вы рисковали своей?
Это было сказано совершенно просто, какъ будто противъ этого ничего нельзя было сказать. Невольно его мысли перенеслись къ Фастрадѣ, которая заклинала небеса сохранить ей эту жизнь и безпрестанно заставляла его дѣлать ради нея то, что онъ считалъ низкимъ и позорнымъ.
Одно мгновеніе онъ ненавидѣлъ самъ себя за то, что онъ смѣлъ сравнивать ихъ обѣихъ -- чистую дѣвушку и потерянную женщину, и его вѣра въ невѣсту снова окрѣпла въ его сердцѣ.
-- Я только исполнилъ свой долгъ,-- промолвилъ онъ,-- Если хочешь быть мужчиной, то приходится безпрестанно рисковать жизнью.