-- Дома капитанъ Маклюръ?-- спросилъ секретарь.
-- А вы кто такой и что вамъ отъ него нужно? Не можетъ же онъ принимать всякаго, въ родѣ васъ,-- отвѣчалъ шотландецъ, прищуривая глаза въ знакъ презрѣнія къ бюргеру.
Но передъ нимъ былъ человѣкъ, не расположенный ждать.
-- Скажи ему, что я хочу его видѣть во имя прошлаго и самого дьявола,-- гнѣвно промолвилъ Магнусъ,-- Да поворачивайся! Я пришелъ не за деньгами. Поворачивайся, не то будетъ худо.
Тонъ и манера обращенія произвели свое дѣйствіе на стараго солдата. Въ нихъ видно было что-то военное. Быстро поднявшись, онъ сказалъ:
-- Иду, иду. Почему же ваша милость сразу не сказали, какъ слѣдуетъ. Я сейчасъ доложу.
Маклюръ былъ высокій, жилистый человѣкъ съ рѣзкими чертами лица, съ крѣпкимъ подбородкомъ, стальными глазами и такими же щетинистыми усами, какъ у его денщика. Онъ поздоровался съ секретаремъ, и это еще болѣе укрѣпило хорошее мнѣніе о гостѣ, уже сложившееся у стараго шотландца.
-- Чѣмъ могу быть полезенъ вамъ, господинъ секретарь? Или какъ мнѣ величать васъ?-- спросилъ Маклюръ, когда они сѣли.
-- Вы назвали меня правильно. Я все еще городской секретарь.
-- Отлично. Правда, это звучитъ для меня довольно странно, особенно, когда я припомню, что служилъ подъ вашей командой, когда вы были помощникомъ того испанца. Позволите предложить вамъ что-нибудь? Въ этой мерзкой гостиницѣ вино отвратительно, а пиво безвкусно. А въ лучшей я останавливаться не могу. Могу послать за бутылкой чего-нибудь, что можно было бы распить, если у васъ есть время подождать.