-- Благодарю васъ, мистеръ Вейгандъ. Но, конечно, мнѣ далеко до васъ. Это хитрое ремесло, если понимать его какъ слѣдуетъ. Однако мнѣ нужно итти. Нельзя ли на нѣсколько часовъ оставить
у васъ Эльзу? Ноя мать тоже ушла, и мнѣ не хотѣлось бы оставлять ее одну. Она любитъ смотрѣть на огонь и наблюдать, какъ вы овладѣваете желѣзомъ.
Кузнецъ согласился. Эльза но разъ бывала въ кузнецѣ, хотя теперь она этого уже не помнила. Прежде, чѣмъ уйти, братъ взялъ ее за руку и отвелъ въ сторону.
-- Я скоро вернусь, дорогая моя,-- сказалъ онъ.-- Но если я не приду черезъ нѣсколько часовъ, не тревожься. Жди здѣсь и побольше молчи. Когда тебя будутъ спрашивать, отвѣчай "да", или "нѣтъ" -- II только.
Она обѣщала исполнить все, какъ онъ сказалъ, и секретарь ушелъ.
Молотки съ ритмическимъ звукомъ продолжали падать внизъ, мѣхи гудѣли, и искры летѣли во всѣ стороны, словно огненный дождь.
Улицы теперь были освѣщены не такъ ярко и рѣзко, хотя на крышахъ солнце попрежисму свѣтило во всю. Магнусъ шелъ быстро. До вечера было еще часа три-четыре, но у него было много дѣла.
Онъ перешелъ черезъ площадь, когда на золотую вывѣску гостиницы падали уже послѣдніе лучи, и пошелъ по узкому переулку, поворачивавшему направо. Сдѣлавъ нѣсколько поворотовъ, онъ дошелъ до небольшой площади сзади гостиницы, которая, какъ всѣ тогдашніе дома, длинные и узкіе, выходила на двѣ улицы. Можетъ быть, съ этой-то стороны и былъ ея настоящій фасадъ. Эта часть зданіи имѣла болѣе спокойный и аристократическій характеръ и была населена болѣе зажиточными постояльцами, которые хотѣли устроиться подешевле, не желая, однако, смѣшиваться со всякой мелкотой.
Секретарь прошелъ въ ворота и спросилъ Вильяма Маклюра, капитана папской гвардіи, который долженъ былъ сопровождать его святѣйшество въ Римъ. Гостиница едва ли могла служить приличнымъ убѣжищемъ для человѣка такого положенія, но онъ былъ младшимъ сыномъ въ роду. Къ тому же, несмотря на многіе грабежи, съ тѣхъ поръ, какъ онъ началъ свою военную карьеру, онъ былъ бѣденъ и не любилъ тратить лишняго.
У двери въ его комнату стоялъ на стражѣ старый шотландецъ, рыжеволосый, голубоглазый, съ щетинистыми усами и отрывистой рѣчью, когда онъ говорилъ. Угрюмое, свирѣпое существо, которое перерѣзало на своемъ вѣку гораздо болѣе глотокъ, чѣмъ самъ Маклюръ. Онъ былъ, однако, такъ же бѣденъ, какъ и его командиръ.